«Алтайская правда»: в Молодёжном театре Алтая представили «Франкенштейна»
В Молодёжном театре Алтая представили «Франкенштейна». Спектакль по мотивам готического романа Мэри Шелли главный режиссер и автор инсценировки Дарья Догадова определила как «драму о чудовищах».
Создатель и Создание
Чудовищ в спектакле, кажется, даже больше, чем два. Но главные из них все же честолюбивый молодой ученый Виктор Франкенштейн (актер Андрей Потереба), одержимый тайной зарождения жизни, и буквально сшитый им из частей мертвых тел монстр, обозначенный в программке как Создание (Чудовище), его играет Роман Чистяков. На сцене МТА персонаж оживляет молния, и Франкенштейн сперва глядит на свое творение восторженно, осматривая как удачный проект и представляясь ему: «Меня зовут Виктор, повтори!» Чудовище не отвечает, рычит, дико и конвульсивно дергается и бессмысленно вцепляется в своего создателя, к которому в этот момент приходит осознание того, что он натворил, а вместе с ним и ужас.
В этом ужасе Виктора застает приехавший учиться верный друг детства Анри Клерваль (Владимир Кулигин), и мы узнаем, что молодой естествоиспытатель так увлекся своими идеями, что давно не пишет любящим родственникам в Женеву, где его ждет прекрасная и кроткая невеста Элизабет (Анастасия Лоскутова). Создатель и Создание на время теряют друг друга из вида: Виктор выздоравливает от душевного потрясения и возвращается домой, а Чудовище отправляется познавать мир и себя, пугая своим видом всякого встречного. К слову, образы этих самых встречных в спектакле решены тоже довольно монструозно. Зрителю в этом смысле гораздо проще – несмотря на грим и эффектные шрамы, Создание получилось очень трогательным. Но из персонажей лишь слепой старик Де Лейси (Александр Чумаков), чья роль в инсценировке Дарьи Догадовой существенно расширена, оказывается способен принять его, научить первым словам, объяснить, как устроен мир.
Правда, совместное чтение мильтоновского «Потерянного рая» не могло пройти бесследно, так что Создание задается целью побеседовать с отвергнувшим его создателем. И потребовать сотворить ему Еву – ту, что приняла бы его таким, каков он есть, и полюбила.
Под слоем пепла
По совпадению самый первый закрытый показ состоялся в неожиданный для весны сильный буран, что оказалось созвучно апокалиптическому настроению самого спектакля. Дело в том, что Дарья Догадова решила вывести на сцену не только героев романа, но и автора ключевого текста научной фантастики. Поэтому сперва зритель оказывается не в лаборатории Франкенштейна, а на вилле Диодати на берегу Женевского озера летом 1816 года.
Обитатели виллы – скучающие поэты лорд Байрон (актер Антон Нечаев), Перси Биши Шелли (снова Андрей Потереба) и будущая миссис Шелли, а пока Мэри Годвин (опять Анастасия Лоскутова), которые, глядя на непрекращающийся дождь, подозревают, что стали свидетелями конца света, и он оказался удивительно уныл. Мрачное очарование ему придает музыка композитора Андрея Григорьева. Это был «год без лета», который всей Европе устроил далекий индонезийский вулкан, поэтому сцена впереди засыпана толстым слоем черного пепла, а дымчато-пурпурные кулисы выглядят сильно обгоревшими (художник – Дарья Здитовецкая). Подробности извержения на другом краю земли мы, кстати, узнаем от поэта Байрона, в этих апокалиптических обстоятельствах способного видеть сквозь пространство и время.
Впрочем, раз уж непогода все равно заперла поэтов и присоединившегося к ним друга-доктора на вилле, они решают состязаться в создании самого пугающего сверхъестественного рассказа, ну а дальше Мэри Шелли видит свой легендарный сон об ученом и его творении.
Ужасные и прекрасные
То, что в роли литераторов и их персонажей заняты одни и те же артисты, разумеется, не случайность. «Если мы расслаиваем сценическое действие на два мира – реальности и фантазии, то возникает мысль, что наша жизнь становится материалом для искусства, – говорит режиссер. – Чудовище Мэри Шелли как бы соткано из ее подлинных утрат – она ведь бесконечно теряла детей. Поэтому призраки, которые нам снятся, имеют облик реальных людей».
Эта идея доводится режиссером до предела: на самом деле в спектакле две Мэри – сначала юная любовница поэта Шелли в исполнении Анастасии Лоскутовой, а затем уже зрелая женщина, потерявшая и мужа, и детей (Светлана Лепихина). Она появляется в прозрачной пурпурной вуали (это вообще главный цвет спектакля) с тряпичной куклой, в которой трудно не усмотреть отсылку к мертвым младенцам. Лишь она тут сочувствует своему бессмертному литературному «ребенку», укрывая его вуалью, словно Богоматерь в сцене Пьеты (библейских реминисценций из живописи эпохи Возрождения тут немало).
На вопрос о причинах актуальности этого сюжета (а в последние годы вышло два голливудских фильма о монстре Франкенштейна) Дарья Догадова предполагает: «Роман был задуман в момент природного катаклизма, а мы сами живем как будто на разломе и тоже творим катаклизмы. И в этих разломах рождаются чудовища, а ужасные они или прекрасные – большой вопрос».
Любовь Карпова
Источник: «Алтайская правда»
