«Культура Алтайского края»: в Молодёжном дают «Чёртову закуску»
Режиссер Марина Шелевер, которая в настоящее время является заведующей кафедрой сценической речи Новосибирского театрального института, любит работать с прозой. Она глубоко чувствует образную структуру слова, и умеет превращать повествовательные произведения в драматические спектакли. Нашей публике хорошо знакомы ее прежние постановки в МТА по рассказам Надежды Тэффи, Бориса Пильняка и прозе Н.В. Гоголя. Новая сценическая постановка Марины Шелевер с бойким названием «Чёртова закуска» основана на девяти рассказах Надежды Тэффи. Они объединены интригующим жанровым подзаголовком – спиритический сеанс. Вот он-то, по всей видимости, и демонстрируется на малой сцене МТА, погружая нас в давно прошедшее, но не изжитое культурной памятью время.
В центре игрового пространства, организованного по принципу минимализма, находится небольшой пандус с легким светлым занавесом, напоминающий эстрадные павильоны в парках прежних лет. Эта многофункциональная установка замечательно подходит для обыгрывания медитативных путешествий, любовных приключений и трогательных воспоминаний. Место и время действия благодаря актерской игре считываются мгновенно, без труда. А вербальный способ общения становится главным в контакте со зрителем. Собственно говоря, на нем-то все и держится. Слово как образ, как действие, как эмоция выходит на первый план и приобретает драматическую подвижность. Таким образом, Марина Шелевер демонстрирует уникальные возможности поэтического спектакля, где само слово играет. Подобные творческие эксперименты по произведениям русской классической прозы давно занимают значительное место в репертуаре наших театров. Это свидетельствует не столько о дефиците современной драматургии, сколько о потребности взглянуть на действительность по-другому. И, может быть, заодно узнать свое прошлое.
Спектакль начинается с рассказа «Предсказатель», в котором героиня Галины Чумаковой, ироничная «фиолетовая дама», пытается узнать свою судьбу. Режиссер-хиромант Алексей Бурдыко очень похож на телевизионного шоумена. Та же невозмутимая нагловатая физиономия и томные телодвижения. Он даже перчатку с руки снимает с явным интимным подтекстом. Время от времени он потягивает коньяк и медитирует. Несмотря на то, что все его предсказания в итоге потерпели фиаско, Хиромант, нисколько не смущаясь, берет деньги и выдает напоследок сакральную фразу: «Остерегайтесь всяческих несчастий». Определенно персонаж Алексея Бурдыко не был исчадием ада и страшных испытаний никому не посылал. Рассказ воспринимается как иронический пролог к какой-то очень важной встрече. Только вот впереди было еще восемь историй. И, поди угадай, какая из них твоя.
Но ожидаемая встреча все-таки состоялась. Это произошло на представлении рассказа «Фея Карабос». Так бывает, когда актерская игра превращает цепочку событий в художественную реальность, и зритель оказывается в ней совсем не посторонним. Актрисы Наталья Сляднева и Евгения Кобзарь так по-человечески искренно и сострадательно согревали авторский текст теплом своих сердец, что он совершенно естественно стал текстом моей жизни. И еще долго потом, после спектакля, не отпускал от себя. Тревожил, волновал, рождая непрожитые воспоминания. А с чего, спрашивается? Ведь эта история самая что ни на есть обыкновенная. И к тому же чужая! Кондовый муж Станя (Александр Савин) намерен взять для новорожденного ребенка убогую горбатую няньку, чтобы младенец с пеленок научался сопереживать увечным. Жена его Илька (Наталья Сляднева) присмотрела в няньки Сеньку (Евгения Кобзарь), с которой ей было по-женски уютно и спокойно. Из-за решения мужа Илька так страдает, что начинает болеть. И тогда приходит врач – alter ego Сеньки, в зимнем пальто, шапке и валенках. И он так «правильно и жестко» разговаривает с мужем, что Илька, впервые почувствовав мужскую защиту, успокаивается. И вроде бы все заканчивается хорошо, но есть еще post scriptum – неожиданное продолжение этой истории. Актриса Наталья Сляднева будет снова, как бы листая страницы времени, проживать вместе со своей героиней эту единственную и незабываемую встречу с врачом. И вот тогда авторский текст неожиданно приобретет глубокий драматический подтекст, наполнится живым горячим чувством: «Потом, через много лет, ей будет вспоминаться, что он был очень высокий, широкоплечий, что он очень любил ее, и она за всю жизнь любила только его одного, нj они не успели, не сумели, не смогли сказать это друг другу. И иногда, в редких снах, он будет приходить к ней светло и нежно, чтобы вместе смеяться и плакать».
Тема воспоминаний объединяет все разыгрываемые истории. Одна из них так и называется «Сладкие воспоминания». В ней Ольга Жучкова и Евгения Кобзарь рассказывают, как готовятся к встрече Рождества в деревне. Актрисы по-театральному заразительно и ярко передают атмосферу наступающего праздника в доме господ, что становится по-настоящему весело. Рождественская история оживает прямо на глазах в монологе веселой, красивой горничной Ольги Жучковой. И все-то в ее игре присутствует: и темперамент, и артистизм, и харизма. Актриса, чутко улавливая интонацию автора, сливаясь с ней, посылает в зал озорной привет: «Весело бывает на Рождестве!». И эта история приобретает расширенный контекст и также становится моим воспоминанием.
Дальше по ходу действия и вовсе можно расслабиться и получать удовольствие. Потому что играет Юлия Юрьева. И ощущение, что играет она джаз. Столько импровизации, свободного ритма в ее заразительной спонтанной игре, что просто диву даешься. А как она танцует и поет! Ну чем ни варьете?! Юрьева – актриса стильная, ломкая, гротесковая. Она может сыграть все. В том числе и вагонное приключение по дороге из Харькова в Москву, и паломничество на могилу Льва Толстого, трижды совершенное ее героиней под собственные вопли о муже Коле, ждущем ее дома. Существование актрисы в этой роли есть блестящее ироническое обыгрывание названия рассказа «Вечная любовь».
На представлении «Банного черта» неожиданно раскрывается боковой занавес, скрывающий зеркальную стену. Получилось эффектно, сценическое пространство сразу преобразилось. Как будто отворили дверь в потусторонний мир, что, несомненно, неспроста. Ведь все разговоры персонажей вертятся вокруг банного черта, на которого так легко списать все свои грехи. Только бы поверили. История, конечно, занятная, но поначалу стоит на месте, утопая в разговорах. Понятно, что режиссер дорожит каждым словом. Темпоритм спектакля затягивается ровно до того момента, когда появляется Папаша Игоря Бочерикова. Вот тогда сразу все вокруг приходит в движение, и рождается интересный актерский дуэт Игоря Бочерикова и Анастасии Лоскутовой, История про гуляку барина и его любовницу по прозвищу Чёртова закуска обретает драматургическую завершенность.
Рассказ «Ведьма», пожалуй, самое грустное и отчасти трагичное повествование о том, как нелепо и впустую проходит жизнь, История оживает в воспоминаниях героини Галины Чумаковой, когда она еще была молодой женой. А ее избран ник в исполнении актера Евгения Любицкого был молодым мужем. Жили они в маленьком степном городке, где «летом пыль, зимой снегу наметет выше уличных фонарей, весной и осенью такая грязь, что на соборной площади тройка чуть не утонула». Развлечений никаких. Общение скудное. Разве что на блины друг к другу хаживать да в карты играть. Тоска такая, что впору и повеситься. И немудрено, что в атмосфере полного «идиотизма деревенской жизни» даже вполне здравомыслящий человек начинает верить во всякую чертовщину. Дотошная, суеверная старая нянька Юлии Юрьевой (еще одна блестяще сыгранная острохарактерная роль) начинает гнать из дома немного странную молодую горничную Ольги Жучковой, называя ее ведьмой. В течение долгого времени вся энергия домочадцев уходит на решение этой, как им кажется, инфернальной проблемы.
По авторской интонации и тональности повествования рассказ «Ведьма» близок чеховской прозе. Впечатление усиливается, благодаря точно найденной интонации воспоминаний героини Галины Чумаковой.
На мой взгляд, спектакль «Чёртова закуска» – удачный творческий эксперимент актеров МТА, им удалась работа над прозой Надежды Тэффи.
Елена Кожевникова
Источник: «Культура Алтайского края»
