«Культура Алтайского края»: в творчестве и творцах – в Молодёжном театре Алтая состоялась премьера спектакля «Франкенштейн»

13 марта 2026 года в Молодежном театре Алтая состоялась премьера спектакля «Франкенштейн» по мотивам романа Мэри Шелли. В этой постановке события книги обрамлены историей ее создания. По мысли режиссера и автора инсценировки Дарьи Догадовой, в полотно самого известного своего произведения Шелли вплела личные печали и трагедии.

«Франкенштейн, или Современный Прометей» – одно из самых экранизируемых произведений мировой классики. Только в 2026 году в свет вышли два фильма, основой для которых послужил готический роман Мэри Шелли: «Франкенштейн» Гильермо дель Торо и «Невеста!» Мэгги Джилленхол (последний – фантазия на тему «Что, если бы у Чудовища все-таки появилась спутница»). Общее число полнометражных и короткометражных экранизаций, сериалов и отдельных эпизодов, в которых в той или иной степени интерпретируются события романа, перевалило за тысячу.

На театральной сцене «Франкенштейна» впервые поставили в 1823 году, спустя пять лет после первого издания романа. Количество сценических воплощений подсчитать сложнее, чем экранизации, но о том, что материал востребован, говорит уже тот факт, что до недавнего времени на сцене Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии шел мюзикл Романа Игнатьева «Франкенштейн», а в июле 2026-го премьера музыкального спектакля Аркадия Укупника и Карена Кавалеряна «Сердце Франкенштейна» запланирована в Московском театре оперетты.

Весной 2026 года свою интерпретацию романа Мэри Шелли представили в Молодежном театре Алтая им. В.С. Золотухина. В постановке Дарьи Догадовой ключевое место отводится не только вымышленным персонажам, которые до сих пор волнуют умы – Виктору Франкенштейну и его Созданию, но и той, кто их при думала.

Биография Мэри Шелли (урожденной Уолстонкрафт-Годвин) сама по себе достойна стать основой для фильма или театральной постановки. Мэри родилась в семье феминистки Мэри Уолстонкрафт и философа Уильяма Годвина и в первые дни жизни осталась наполовину сиротой: ее мать скончалась от заражения крови. Когда девочке было четыре года, ее отец женился на писательнице и издателе Мэри Джейн Виал Клермонт. Отношения с ней у Мэри были натянутые, однако, имея перед глазами примеры матери и мачехи, двух ярких и неординарных женщин, она и сама тянулась к знаниям и получила прекрасное прогрессивное образование.

В 16 лет Мэри познакомилась с молодым поэтом Перси Биши Шелли, который считал себя последователем Годвина и бывал в его доме. На тот момент он состоял в браке с Гарриет Уэстбрук, однако это не помешало ему влюбиться в дочь своего учителя. Уильям Годвин не одобрял отношений, завязавшихся между Мэри и Перси, поэтому летом 1814-го влюбленные бежали во Францию, прихватив с собой сводную сестру девушки, Клер Клермонт.

Жизнь вдали от родины была нерадостной. Перси Биши Шелли был стеснен в средствах и часто исчезал из дома, скрываясь от кредиторов, увлекался другими женщинами (в том числе, по слухам, Клер Клермонт). Мэри была беременна первым ребенком и в феврале 1815-го, на два месяца раньше срока, родила слабую девочку, которая прожила всего несколько недель. Похоронив дочь, писательница впала в депрессию; ее душевное состояние улучшилось с появлением в 1816 году второго ребенка – сына Уильяма. К этому времени Шелли получил наследство покойного деда, и в мае 1816-го вместе с Мэри, Клер и маленьким сыном отправился на лето в Женеву.

Спектакль «Франкенштейн», поставленный в МТА Дарьей Догадовой, открывается сценой на вилле Диодати, которую арендовал в Женеве лорд Джордж Гордон Байрон (актер Антон Нечаев). Незадолго до этого у него начался роман с Клер Клермонт (актриса Диана Зяблицкая), и она гостила на вилле вместе с Перси Биши Шелли (актер Андрей Потереба) и Мэри Уолстонкрафт-Годвин (актриса Анастасия Лоскутова). Еще одним обитателем виллы был писатель и врач Джон Полидори, роль которого в спектакле исполняет актер Владимир Кулигин.

1816 год называли годом без лета: извержение вулкана Тамбора в Индонезии вызвало эффект «вулканической зимы», в Европе и Америке в летние месяцы установилась холодная и сырая погода. «Лето выдалось ненастным и неприятным, – вспоминала Мэри Шелли в 1831 году. – Непрекращающийся дождь часто запирал нас дома на несколько дней». Эти природные катаклизмы нашли отражение в оформлении спектакля (художник-постановщик – Дарья Здитовецкая, художник по свету – Митрич): полутемная сцена усеяна серыми лепестками, навевающими ассоциации с вулканическим пеплом, мебель – кресло и кровать в комнате Мэри – стоит криво, словно поверхность под ней вздыблена и изломана, задник и боковые стены увешаны ветхими полотнищами. Основной элемент сценографии – многоярусная ступенчатая конструкция, напоминающая груду камней, покрытых застывшей лавой. Преобладающие цвета – серый, черный, фиолетовый, темно-зеленый.

Пребывая в этой атмосфере упадка, обитатели виллы Диодати сравнивали себя с героями «Декамерона» Боккаччо, запертыми во время чумы в роскошном палаццо в окрестностях Флоренции. Они развлекали друг друга сочинением фантастических рассказов, некоторые из которых впоследствии были опубликованы, например, повесть Джона Полидори «Вампир». Мэри долго не могла придумать сюжет своей истории, наконец, источником вдохновения для нее послужили опыты Луиджи Гальвани, который стимулировал током мышцы мертвых лягушек и тем самым заставлял их двигаться, и его племянника Джованни Альдини, который решился повторить этот опыт на трупе чело века. Кроме того, в произведении Мэри нашел отражение один из вариантов мифа о Прометее – в нем титан сам создал людей из глины, украл огонь с Олимпа, чтобы вдохнуть в них жизнь, и жестоко поплатился за это.

Мэри берется за создание истории об ученом, задумавшем вмешаться в естественный ход вещей и оживить мертвое тело. Запоминающейся получилась сцена, в которой во тьме ночи на писательницу нисходит озарение. Одинокая, несмотря на присутствие любимого человека, пережившая потерю ребенка и как будто бы предчувствующая новые утраты, сидя на покосившейся кровати, она придумывает своего «Франкенштейна». Где-то по ту сторону зеркала сцены, за ветхими драпировками, от «искры жизни», похожей на вспышку молнии, рождается Создание (актер Роман Чистяков), нагое и наивное, как дитя.

Спектакль «Франкенштейн» в МТА создатели охарактеризовали как драму о чудовищах, предоставляя зрителю самому найти ответ на вопрос, кто этими чудовищами является. В романе Мэри Шелли Чудовищем называют Создание Виктора Франкенштейна. Актер Роман Чистяков демонстрирует нечеловеческую пластику, в первом акте появляясь перед зрителями в образе исковерканного опытами, неумело передвигающегося существа, тело которого сшито из фрагментов разных тел и покрыто шрамами. Существо это тянется к своему создателю, ходит за ним по пятам, но, отверженное, сбегает и находит учителя и друга в лице слепого крестьянина Де Лейси (Александр Чумаков). Старик, который судит о Создании не по его внешнему облику, а по жажде тепла и знаний, учит его говорить и читать, знакомит последовательно с такими понятиями, как вода, без которой нет жизни на земле; молоко, которое вобрало в себя всю нежность матери; любовь, которая даже лучше молока… Создание грезит о любви, о своей Еве, подсматривает то за деревенскими девушками, купающимися в пруду: красивыми, статными, олицетворяющими собой прелестную молодость; то за сыном Де Лейси, Феликсом (актер Антон Нечаев), и его женой Агатой (актриса Диана Зяблицкая). Они-то и наносят Созданию одну из самых глубоких ран: увидев его, Агата в ужасе кричит, а Феликс стреляет в него из ружья, уверенный, что перед ним сам Дьявол. В итоге выстрел убивает не Создание, а Де Лейси: сердце старика не выдерживает той жестокости, которую проявляют сын и невестка по отношению к его другу и ученику.

Изначально практически нагой и наивный, герой Романа Чистякова по ходу спектакля становится жестче, обрастает «панцирем», о чем говорят не только его поступки, чеканная речь, уверенная пластика, но и внешний вид. В конце первого акта он приходит к Виктору Франкенштейну в воинственном образе, с брутальными тяжелыми ботинками на ногах, а к концу спектакля, совершая страшную месть, облачается в пальто с выразительным колючим хребтом на спине. По мысли постановщиков, от рождения Создание не было Чудовищем, таким его сделали равнодушные и безжалостные люди, и в первую очередь – его творец, Виктор Франкенштейн.

Вопрос, которым задавалась Мэри Шелли и задаются создатели спектакля – вправе ли человек брать на себя миссию Бога? В какой момент научные эксперименты, желание постичь секреты бытия и смерти вступают в противоречие с этикой, человеческими и божьими законами? Виктор Франкенштейн дает жизнь своему Созданию, но не берет на себя ответственности за нее, не думает о том, как оно будет влачить свое существование, отверженное людьми и совершенно одинокое. Одна из самых пронзительных линий постановки – стремление Создания обрести себе пару. В первом акте оно фантазирует о том, какой будет его невеста (актриса Алина Степанова), представляет, как будет учить ее тому, что узнало от старика Де Лейси. Развитие, прогресс Создания в спектакле олицетворяет бег по кругу: с каждым новым витком его речь и движения становятся увереннее, быстрее, легче. В своих фантазиях творение Виктора бежит уже не в одиночестве, а вместе со своей возлюбленной, но в какой-то момент эта иллюзия рушится. Создание снова остается одно на пустой сцене.

Второй акт открывается впечатляющей сценой в лаборатории Виктора, которого Создание убеждает создать ему пару. На операционном столе – стеклянном кубе, подвешенном к потолку с помощью цепей, лежит девушка, руки и ноги которой опутаны проводами. При работе над ней Виктор учел свои ошибки, поэтому невеста Создания получилась более совершенной – это заметно по ее гармонично сложенной фигуре, неуверенным, но довольно плавным движениям. Создание уже любит ее и мечтает уйти с ней подальше от людей, чтобы жить счастливо, когда в последний момент Виктор перерезает провода, по которым струится жизнь в ее тело. Ученый боится, что двое чудовищ станут угрозой для человечества, однако сам убивает не только невесту Создания, но и последнюю надежду, последний свет в его душе.

Трогательной получилась сцена прощания монстра со своей невестой: с невыразимой нежностью он уносит ее из мастерской Виктора и хоронит в лесу (визуально – оставляет ее тело лежащим вниз головой на ступенях, словно жертву бога, которым возомнил себя Виктор). В этой и других сценах дополнительную вы разительность действу сообщает музыка, написанная специально композитором Андреем Григорьевым – одним из авторов популярного сейчас, в том числе и в Барнауле, мюзикла «Яга».

Создание мстит Виктору, последовательно лишая жизни всех близких ему людей и превращаясь в то Чудовище, которое в нем все видели. И если в начале спектакля Франкенштейн отрекается от своего творения, то в финале, словно в наказание, оно берет себе его имя. Теперь они навеки связаны в глазах людей – творец и порожденный им монстр.

Нетрудно заметить, что Виктора и его невесту Элизабет Лавенца в спектакле играют те же актеры, которые играют Перси и Мэри: Андрей Потереба и Анастасия Лоскутова. Нетрудно также заметить параллели между этими двумя парами: так же как и Элизабет, Мэри чувствует дистанцию между ней и любимым человеком, точно так же их еще больше отдаляют друг от друга жизненные невзгоды. Известно, что Шелли достаточно прохладно относился к смерти их с Мэри детей (из четверых выжил лишь один, Перси Флоренс Шелли) и сетовал друзьям на ее подавленное состояние и необщительность после очередных похорон. В окружении поэта многие считали Мэри плохой женой, неспособной обеспечить гению надежный семейный тыл.

Помимо юной Мэри Уолстонкрафт-Годвин в спектакле есть еще одно действующее лицо – Мэри Шелли, роль которой в разных составах исполняют Светлана Лепихина и Юлия Юрьева. Они воплощают на сцене образ зрелой писательницы, на долю которой выпало много испытаний. Одетая в лиловое траурное платье, с головой, покрытой вуалью, она теряет сначала детей, затем – мужа. Из вороха серых лепестков, словно из недр памяти, Мэри достает то тряпичную куклу, напоминающую младенца, то небольшую скульптуру в форме сердца (тело Перси Биши Шелли после смерти в 1822 году было сожжено, но по просьбе вдовы ей передали фрагмент несгоревшего внутреннего органа, по одной версии – сердца, по другой – печени).

В финале спектакля молодые Мэри и Перси Шелли радуются выходу «Франкенштейна» – первое издание вышло в свет в 1818 году, когда они уже официально были мужем и женой. Серый пепел, устилающий сцену, взлетает вверх, не то уступая место чему-то новому, не то напоминая о том, что даже из чего-то печального и трагического может получиться что-то прекрасное, трогающее сердца людей, как из личных печалей Мэри Шелли возник «Франкенштейн». Супруги Шелли радуются, смеются и целуются, однако на заднем плане на возвышении одиноко застывает зрелая Мэри с тряпичной куклой в руках. Возможно, что создание, покинутое своим творцом, в этой истории именно она –девочка, никогда не знавшая матери; жена, рано ставшая вдовой; мать, похоронившая троих детей. «В двадцать шесть лет я нахожусь в состоянии пожилого человека: все мои старые друзья ушли… и мое сердце сжимается, когда я думаю о том, как мало у меня связей с миром», – писала Мэри в своих дневниках. Ощущение одиночества преследовало ее на протяжении всей жизни – не случайно один из ее романов, «Последний человек», рассказывает об единственном выжившем во время глобальной эпидемии.

Юлия Плотникова

Источник: «Культура Алтайского края»