«Культурологический журнал»: «Вишнёвый сад» в постановке Сергея Афанасьева – замысел и воплощения

Статья посвящена аналитическому описанию режиссерского замысла Сергея Афанасьева, трижды поставившего пьесу «Вишневый сад»: в театре «Лэнтюмерэ» (Аллон, Франция), в учебном театре Новосибирского государственного театрального института и в Молодежном театре Алтая им. В. С. Золотухина. В статье приведены аргументы, что две постановки, последовавшие за русско-французским спектаклем, не могут считаться «переносом», поскольку не осуществлялись при других творческих условиях. В Новосибирске это был дипломный спектакль специализации «артист драматического театра и кино», в Барнауле «Вишневый сад поставлен на большой сцене, в отличие от камерных площадок предыдущих двух воплощений замысла. Замысел режиссера рассмотрен как инвариант по отношению к трем версиям его сценического воплощения.

Впервые спектакль русско-французский «Вишневый сад» в постановке Сергея Афанасьева был показан в Новосибирске в декабре 2005 года в программе Рождественского фестиваля. Через десять лет, спектакль «Вишневый сад» появился в афише Молодежного театра Алтая им. В. С. Золотухина. Между этими двумя событиями была осуществлена постановка дипломного спектакля «Вишневый сад» на курсе п/р Елены Ждановой и Павла Южакова в Новосибирском государственном театральном институте (2012 г.). Все три воплощения пьесы в режиссуре Сергея Афанасьева стали событиями в театральной жизни Новосибирска, Барнаула и не прошли незамеченными для российского театрального процесса. Три сценические версии воплощали один и тот же режиссерский замысел, который можно рассматривать в качестве инварианта. Так же как пьеса служит ядром для облака из разных режиссерских интерпретаций, режиссерский замысел постановки в данном случае выступает инвариантом трех спектаклей. Аналитическому описанию этого замысла и его воплощениям на трех сценах посвящена настоящая статья.

Все начиналось русско-французского театрального проекта, над которым работала интернациональная творческая группа: режиссер Сергей Афанасьев, режиссер и актер Паскаль Лярю (Аллон, Франция) и художник-сценограф Викторс Янсонс (Рига, Латвия). В совместной постановке театра «Лэнфюмерэ» и Новосибирского городского театра п/р С. Афанасьева (сокращенное название – НГДТ) были заняты профессиональные французские актеры: Рудольф Пулен (Лопахин), Камилла Бер (Варя), Паскаль Лярю (Симеонов-Пищик), Анни Хамелен (Шарлотта), Гай Бланшар (Фирс), а в роли Пети был занят актер из Великобритании Найджел Холлидж. Все они были отобраны на кастинге для работы именно в этом спектакле. Роль Раневской исполнила актриса из «закрытого» города Северска (Томской области) Татьяна Угрюмова, факт сам по себе примечательный, поскольку Афанасьев крайне редко приглашает актеров из других театров в свои постановки. Художник-сценограф Викторс Янсонс, художник и режиссер по образованию, давний друг и единомышленник Сергея Афанасьева оформил спектакль вместе с художником по костюмам Мариэль Лефошо и художником по свету Лоран Верите (Франция).

Спектакль был бы невозможен, если бы Паскаль Лярю не стал его продюсером, участвуя в проекте одновременно как актер, ассистент режиссера и автор литературной редакции перевода на французский язык. Благодаря продюсерским усилиям Паскаля проект получил финансирование на организацию кастинга во Франции, и на выпуск спектакля в театра «Лэнфюмерэ» (г. Аллон). Все русские артисты смогли выехать для совместных репетиций с французской актерской командой, и сыграли подряд 10 спектаклей после премьеры. По словам Паскаля, для французов «Вишневый сад» в постановке Афанасьева был интересен тем, что обращался к социально-политической «повестке дня», по прежнему актуальной для современной Франции: спектакль создавал «портрет сословия, которое добровольно вымирает, чтобы только не жить в мире, где все решают деньги».

В мае 2007 г. «Вишневый сад» произвел ошеломляющее впечатление на публику и критиков на фестивале «Мелиховская весна». Свидетельством успеха был отзыв Н. Шалимова в «Петербургском театральном журнале», который и теперь можно прочесть в архиве журнала на сайте:

«Центральным событием фестивального марафона стал «Вишневый сад», поставленный Сергеем Афанасьевым в Новосибирском городском драматическом театре. Накануне показа режиссер и художник (Виктор Янсонс) целеустремленно искали место для «Вишневого сада», категорически решив, что на старой сцене эстрадного типа играть его невозможно. И нашли – среди деревьев, на фоне цветущей вишни, хозяйственных построек и ночного неба над головой. И были расставлены в саду дымящиеся бочки – отогревать ветки, чтобы цвет не померз, и поставлены скамейки для зрителей, знающих чуть ли не наизусть последнюю пьесу любимого писателя, и в назначенное время зажглись прожектора, и произошло обыкновенное театральное чудо – претворение, преображение, одухотворение пространства искусством художника, мастерством русских и французских артистов».

Во время спектакля, сыгранного под открытым небом, и у зрителей, и у актеров возникло мистически-завораживающее, возвышенное чувство соучастия природы в происходящем. На реплику «взошла луна» всходила луна, вишневый сад цвел, звенели комары, незнакомец-прохожий появлялся в поле зрения публики и актеров, когда он был нужен по действию. На пленэрной сценической площадке, кроме собственно декораций, появились новые объекты, органично вошедшие в спектакль: дровяной сарай, старые липы, неровности площадки, корни старого дерева и свет вечернего неба, переходящего в ночь. Подлинность пространства, его заповедность произвели сильное воздействие на актеров еще во время репетиций, а исполнение спектакля превратилось в ритуал, усиленный особенно достоверным звучанием чеховского текста в ауре чеховской усадьбы. Татьяна Угрюмова (Раневская) так описала свое актерское состояние сразу после спектакля:

«В Мелихове я испытала потрясение. Все вокруг точно взято из пьесы. Из окон мелиховского дома виден сад. И аллея протянута, как ремень. Рядом река. По ночам в мае поют соловьи…
Если стоять на крыльце чеховского дома, лицом к саду, то по левую руку будут дровяной сарай и летний погребок. А перед дровяным сараем – поляна. Вот на ней мы и играли. Сумерки сгущались. От чеховского текста, который звучал магически в чеховском имении, атмосфера сгущалась и становилась почти осязаемой».

На поляне, приспособленной под сценическую площадку, играли все те же предметы, что и в театре: невысокий стол, старые потертые венские стулья, тряпичные куклы, внушительная связка ключей, простое зеркало, лампада, четыре железные кровати, тяжелый большой топор. Разрозненные элементы интерьера напоминали о бывшем некогда в этом доме уюте, о разоренном родовом гнезде; все, кроме железных кроватей и топора – топор не держат в доме, его место на хозяйственном дворе.

Первая мысль, что приходила в голову при взгляде на железные кровати и убогие казенные одеяла, – это больничная палата, палата № 6. Но почему именно больница? Это ведь и тюрьма, и детский приют, и лагерь, и казарма. Одним словом – казенный дом, в котором миллионы людей провели долгие и страшные годы. Трагическое предсказание режиссера контрапунктом оттеняет «пока несуществующая» песня «Под небом Парижа». Песня в исполнении Шарлоты – это один из ее «фокусов», этот трюк завершает ее как персонаж-медиум, экстрасенса, личность с паранормальными способностями. Шарлотта поет песню Гаеву (Сергей Новиков), в которого француженка безответно влюблена, но обращается и к нам, зрителям из будущего, уже знающим, каким он будет, 20-ый век и в России, и в Европе. Безмятежная атмосфера фестиваля, теплая погода, само присутствие актеров и публики в чеховской усадьбе усиливало трагическое звучание спектакля. Продажа сада, освобождение от прошлой нескладной и несчастливой жизни в каком-то смысле стало для всех облегчением, но это событие показано режиссером как катастрофа: разрушение дома, семейного уклада ведет к необратимому распаду и всеобщему несчастью.

При всем трагическом пафосе, спектакль не дает забыть о том, что «Вишневый сад», по мысли автора пьесы, это все-таки комедия. В сценической версии Афанасьева к абсурдистскому юмору самого текста, добавляются приемы игрового хулиганства, как правило, возникающие из актерских «приносов» в процессе исследования пьесы этюдным методом. Кроме того, «работает» и комический потенциал столкновения двух языков в парных и ансамблевых сценах. Но в таких речевых столкновениях соблюдена мера вкуса, в них нет ничего нарочитого или плоского. Епиходов в исполнении Павла Южакова, высокого худощавого юноши с тонкой шеей, мало того что нелеп и чудаковат, он еще и по-французски говорит ужасно. От его фразы на французском «наш климат не может способствовать в самый раз», произнесенной с акцентом и с апломбом, со смеху покатывается не только публика, но и партнеры по сцене, особенно радуется офранцузившийся бездельник Яша (Павел Поляков). В этой смеховой реакции проявляются и персонаж, и актер, играющий Яшу. Павел Поляков, по природным данным скорее соответствующий амплуа героя-любовника, в роли Яши расположился более чем вольготно, именно как нагловатый лакей в барском доме. Его неотразимая мужская стать сразу объясняет, зачем Раневская возит его с собой. Епиходов, Яша и Дуняша создают заразительный ансамбль, живут своей отдельной веселой, молодой и беззаботной жизнью внутри сюжета пьесы. Своеобразный вставной водевиль, детально разработанный режиссером, превращает троицу «второго плана» в персонажей, столь же важных для замысла, как и главные герои. Веселые погони, заигрывания, трюки с пистолетом и гитарой, сцены безумной ревности, разыгранные Епиходовым, вся эта шумная возня вливается в общую картину полнокровной жизни на сцене, оттеняющей близкую трагическую развязку. Яша и Епиходов в своих диалогах пародируют господские споры о преимуществах заграничной жизни, воспроизводя их в лакейской интерпретации. Об этом эпизоде в пьесе пишет Б. Парамонов: «Ведь это же – славянофильство и западничество, разыгранное на языке лакейской, в оппозиции Яша – Фирс. И это же – искусство, ирония, сдвиг семантических планов».

У главных действующих лиц тоже есть большая свобода актерских проявлений, не ограниченных законами одного жанра. Лопахин (Р. Пулен), одетый в полуспортивный полуделовой костюм не то бандита, не то бывшего спортсмена – это тоже визуальный знак для знатоков постсоветской истории России. Паскаль Лярю пишет, что разнообразие чеховского юмора обсуждалось еще на этапе подготовки:

«Разные модальности чеховского юмора (от клоунады Шарлотты до иронии Леонида) это и есть подкладка того пиджака, во внутреннем кармане которого спрятан нож».

Смешное и страшное в спектакле переходят друг в друга внезапно, без подготовки. Жестко решена шокирующая сцена метафорических родов: Лопахин с трудом продирается сквозь ножки низкого стола, на котором Раневская в позе роженицы кричит и корчится. Легко увидеть в этой сцене «лобовой» смысл в духе вульгарного марксизма: дворяне породили русскую буржуазию, не было бы Раневской, не было бы Лопахина. В этой сцене участвует также и Аня (Светлана Галкина) –она обнимает мать за шею, крепко, почти судорожно, кажется, что почти душит. В первый момент читается именно эта причинно-следственная связь: конвульсии Раневской – от удушения, потом уже накладываются друг на друга другие возможные смыслы: содрогания любовного акта, родовые муки и агония – в логике многозначной мифологической семантики. Аня ничего не чувствует, читает свой монолог отстраненно, со звенящим металлом в голосе. Аня уже понимает, что Раневская не любит своих девочек, что она предаст их, что все они, собравшиеся в последний раз в этом доме, обречены на сиротство и скорую гибель. Метафора родов шокировала некоторых зрителей физиологической откровенностью, так же как и сцена, в которой Лопахин овладел Варей, прижав ее к стене. Но эта сцена подготовлена развитием отношений в болезненном полуинцестуальном треугольнике: Раневская просит Лопахина жениться на Варе, внутренне корчась от ревности, потому что все мужчины должны принадлежать ей, такова властная сила ее врожденной женской порочности. Акт грубого соития Варей – это ответ Лопахина на неприятные для него разговоры об их возможной свадьбе. Хотите, чтобы я на ней женился? Пожалуйста, я женюсь, только условно и ненадолго. Сцена бьет наотмашь, но она решена художественно и театрально, и выход из нее – парадоксален. Парадоксом в финале сцены становится счастливое лицо Вари, освещенное мягким теплым светом. Это лицо счастливой женщины, которую, наконец, избавили от двусмысленного положения не то монашки, не то прислуги в собственном доме.

Открытием можно считать решение роли Лопахина. Это красивый, мощный, молодой, уверенный в себе мужчина. Рудольф, сыгравший роль Лопахина по-французски подробно и по-русски страстно, внешне напоминает молодого Депардье. В нем есть и крестьянская основательность и опасный темперамент нового хозяина жизни. Покупка сада, сыгранная как трагическая кульминация спектакля, – это тоже жест любовного отчаяния. Раневская с некоторой театральной рисовкой предлагает «продать ее вместе с садом», однако купить любовь Любови Андреевны Лопахин не может, в этом драма его жизни. Раневская и он в буквальном смысле не понимают друг друга, говоря на разных языках:
«Мы даже думали, что Лопахин может быть не европейцем, а чернокожим, афро-американцем. Еще мы договорились, что Любовь, которая живет то в России, то во Франции, должна переходить с русского на французский и обратно, особенно когда Лопахин загоняет ее в угол своими уговорами продать вишневый сад. Переключение на французский для нее – единственный способ избежать ответа и не принимать решения; параллельная языковая реальность как последнее убежище».

Все зрители, не знающие французского, чувствуют себя так же, как и Лопахин, для которого Париж – это нечто столь же прекрасное и недоступное, как и Любовь Андреевна. Н. Шалимова раскрывает семантику двуязычия в спектакле, показывая, как раскрываются французские аллюзии в театральной игре с языками:

«Спектакль играется на двух языках, и из этого русско-французского двуязычии извлекается дополнительный театральный эффект. Во-первых, заиграл, заискрился, засиял в спектакле «Париж» – с лягушками, воздушным шаром, прокуренной парижской квартиркой на пятом этаже, заполненной случайными знакомцами, среди которых можно встретить бог знает кого, в том числе и совсем уж неуместного «патера с книжкой».

Покупка вишневого сада в спектакле – это поступок отчаяния, даже если это выгодная сделка. Дела у Ермолая Алексеевича идут хорошо, по делу ему нужно в Харьков, то есть далеко от этих мест. В постановке Афанасьева Лопахин произносит по ходу пьесы несколько слов по-русски, но особенно ему удается фраза «Я купил» – ее он произносит с театральной аффектацией.

Граница театральной и нетеатральной действительности может переносится на сцену, создавая двойную театральную рамку, таков прием вставной сцены, использованный не раз. Сцену разыгрывает Раневская в рассказе о мужчинах в своей жизни, превратив одну из кроватей в импровизированную эстраду, и потом ее передразнивает Лопахин, принимая ту же позу. Отвечая на это, Раневская в раздражении говорит: «Вам не пьесы смотреть, а смотреть бы почаще на самих себя. Как вы все серо живете, как много говорите ненужного». Патетические, нарочито театральные речи и выступления, рассчитанные на реакцию других героев в изображенном мире, – той же лицедейской природы. Обмороки, слезы и истерики Раневской в исполнении Татьяны Угрюмовой одновременно и искренни, и картинны, рассчитаны на произведенный эффект. В сцене прощания с домом она сидит у стены, поджав ноги, чтобы занимать как можно меньше места в пространстве, как будто ее тело само вспоминает о жившей в ней когда-то маленькой девочке. Прощаясь с Любовью Андреевной, Лопахин опускается на колени перед женщиной, которую он боготворит, чтобы она погладила его по голове, как когда-то, и произнесла ту самую фразу, долетевшую из прошлого: «Не плачь, мужичок, до свадьбы заживет». Эта нежданная ласка стала когда-то для юноши самым дорогим, что у него было, и нанесла незаживающую рану, пообещав в будущем невозможное счастье. Эти сцены из личной жизни в спектакле поражают откровенностью, оставаясь при этом искусством. Эта родовая особенность драмы может быть осмыслена как «оглашение» частной жизни, присутствие же зрителя при развертывании событий личной жизни героя – как позицию судьи и свидетеля перед лицом времени. Вероятно поэтому в драматургии вообще и в этой пьесе в частности мотив признания вины и наказания: Раневская говорит не только о себе, но и обо всех: «Уж слишком много мы грешили».

Кроме событий из жизни одной семьи, одного родового поместья, «Вишневый сад», конечно, описывает слом в русской жизни, распад старого миропорядка, переход от сословного общества к новому укладу. Не только как писатель, но и как частное лицо, Чехов нес в себе самом острый социальный конфликт современности. Его сложное, неоднозначное отношение как к аристократии, так и к интеллигентам-разночинцам оставляло его без социальной опоры, обрекало на одиночество не только в личной, но и в общественной жизни. Чехов был первым великим русским писателем – неаристократом, и остро ощущал эту свою социальную «ущербность».

Социальное происхождение режиссера Сергея Афанасьева (он родился и вырос в деревне), вероятно, помогло ему прочувствовать Лопахина как вчерашнего «мужика» (одно из чеховских самоопределений). Поэтому именно отношение Лопахина к Раневской – это главная тема в спектакле, прорабатывая психологически напряженно все повороты этих отношений: от эротического влечения юноши к недоступной красавице-барыне, которая гораздо старше него, до социального поединка слабеющей аристократии и молодой русской буржуазии. Лопахин прекрасно чувствует себя в провинции, в отличие от Раневской и Яши, которым нужен только Париж. Пусть на вокзале нашлась только одна бутылка шампанского, Лопахин вернется сюда и будет здесь жить, и работать, и непременно денег наживет, сделает все, как запланировал. Чехов хорошо знал провинцию по «таганрогской глуши», русская провинция была источником его вдохновения, при всем ее безобразии и мучительной подчас скуке. Чехов ценил поэзию провинциального быта, в том числе был приверженцем обрядовой стороны церковной жизни, оставаясь, по всей видимости, нерелигиозным человеком. Страсть Чехова к церковному пению и к православной службе сочеталась со светским мировоззрением «университетского человека», которого он в себе очень ценил. Высокие духовные устремления Чехова, его тревога за будущее страны услышаны и разработаны в режиссерском замысле Сергея Афанасьева, конгениальном пьесе. Катарсис, пережитый зрителем, сворачивается, как в формулу, в три прекрасные вещи: стеклянный сосуд с веткой цветущей вишни, живую музыку, живой огонь в лампаде – таков финальный режиссерский аккорд спектакля.

Второе воплощение «Вишневого сада», со студентами театрального института, в целом следовало описанному выше замыслу режиссера, с поправками на возраст, жизненный опыт и уровень мастерства выпускников театрального вуза. Кроме того, в дипломном спектакле, так же как и в постановке на сцене Молодежного театра Алтая не было возможности пригласить музыканта такого уровня, как в русско-французский спектакль. Живой аккордеон на сцене, конечно, создавал потрясающую атмосферу, сам музыкант был участником спектакля как воплощения всего прекрасного – как вишня в цвету и огонь в живой лампаде. В двух других последовавших постановках пришлось обойтись фонограммой записанного аккордеона. Однако, не только «потери» сопровождали более поздние обращения Афанасьева к «Вишневому саду». На большой сцене Молодежного театра Алтая, например, возникло совсем другое пространство, поменялись мизансцены, появилась возможность поставить два ярких пластических номера: вальс Лопахина и Раневской и танго Раневской и Пети. Рисунок роли для каждого исполнителя в Барнауле учитывает его природу, поскольку Афанасьев в принципе никогда не занимается формальным «переносом» спектакля, в его работе над пьесой такое вообще невозможно, – он всегда идет от индивидуальности актера. Художественная целостность спектакля «Вишневый сад» в Молодежном театре Алтая была оценена жюри Всероссийского фестиваля молодежных театров им. В. С. Золотухина. Спектакль получил Гран-при фестиваля, Сергей Афанасьев – приз за лучшую режиссуру, несколько наград получили актеры: главная женская и главная мужская, лучший актерский дуэт (Яша и Дуняша).

В планах Сергея Афанасьева возобновить «Вишневый сад» на сцене его собственного театра. Спектакль не идет с тех самых пор, как он был участником чеховского фестиваля в «Мелихове», и всего несколько раз был показан на площадке НГДТ в афише коротких гастролей французов в Новосибирске. Намерение режиссера снова поставить спектакль с обновленной труппой театра абсолютно понятно и будет поддержано театральной общественностью города. Спектакль должен жить на сцене авторского театра Сергея Афанасьева, воплощая замысел «Вишневого сада» в одной из самых художественно зрелых и цельных интерпретаций чеховской драматургии.

Яна Глембоцкая

Источник: «Культурологический журнал»

Новости

18.10.2021

Артист МТА Александр Коцубенко стал лауреатом Губернаторской премии имени Валерия Золотухина

«Вечерний Барнаул»: Молодёжный театр Алтая поставит Януша Корчака

17.10.2021

Лучшие папы МТА: Валерий Лагутин

Лучшие папы МТА: Виктор Синицин

16.10.2021

Лучшие папы МТА: Виталий Прозоров

Лучшие папы МТА: Александр Чумаков

15.10.2021

Лучшие папы МТА: Анатолий Кошкарёв

Артист МТА Александр Коцубенко стал лауреатом Губернаторской премии имени Валерия Золотухина

В Алтайском крае стали известны имена лауреатов Губернаторской премии имени Валерия Золотухина в области театрального искусства. В 2021 году в соответствии с распоряжением главы региона и на основании решения комиссии премии удостоены: артист-вокалист Алтайского государственного музыкального театра Мария Евтеева, артист Алтайского государственного театра для детей и молодёжи им. B.C. Золотухина Александр Коцубенко, артист (кукловод) театра кукол «Сказка» Александр Сизиков и артист Бийского городского драматического театра Артём Фоменко. По традиции престижную премию присудили трём студентам Алтайского государственного института культуры: Валерии Бородкиной, Юлии Пономаренко и Сергею Мячину.

Александр Коцубенко окончил Алтайскую государственную академию культуры и искусств в 2013 году (второй целевой актёрский курс под кураторством народного артиста РФ Валерия Золотухина, руководитель курса – доцент кафедры режиссуры АлтГАКИ Геннадий Старков). Один творческий сезон отработал в Алтайском краевом театре драмы им. В.М. Шукшина, в 2014 году перешёл в Молодёжный театр Алтая. За это время исполнил более 30 ролей как в детских сказках, так и в спектаклях для взрослых зрителей.

Сейчас артист занят в репетициях спектакля «Крахмальная, 92» по повести Януша Корчака «Когда я снова стану маленьким». Премьерные показы состоятся 12, 13 и 14 ноября. Телефон кассы театра: 503-503.

Справка

Губернаторскую премию имени Валерия Золотухина в области театрального искусства учредили в регионе в 2014 году. Это одна из форм государственной поддержки молодых актёров, режиссёров, сценаристов театров Алтайского края, студентов театральных курсов. Ежегодно премию в размере 50 тысяч рублей присуждают четырём молодым театральным деятелям и трём студентам – по 15 тысяч рублей.

«Вечерний Барнаул»: Молодёжный театр Алтая поставит Януша Корчака

В ноябре на камерной сцене Молодёжном театре Алтая представят постановку «Крахмальная, 92» по повести «Когда я снова стану маленьким». Жанр обозначен как «урок (мне) взрослому».

В повести-фантазии Корчак снова оказывается мальчишкой, и благодаря помощи доброго гнома предлагает читателям посмотреть на детскую жизнь взрослыми глазами. Вы просыпаетесь и понимаете, что снова стали ребёнком, не потеряв прежнего опыта и знаний. Но в жизни ребёнка, оказывается, есть не только беззаботное счастье, но и переживания, страхи и тревоги. Осознав, как иногда трудно быть ребёнком, легче понять своих детей.

«Боюсь. Неприятно бояться. Если бы я был взрослый, я бы не боялся. Никто бы примеров у меня не списывал», – писал Януш Корчак.

«У меня уже есть часы, усы, письменный стол с выдвижными ящиками – всё как у взрослых. И я в самом деле учитель. И мне нехорошо… Знал бы, ни за что бы не хотел стать взрослым. Ребёнку во сто раз лучше. Взрослые – несчастные. Неправда, будто они делают что хотят. Нам ещё меньше разрешено, чем детям», – ещё одна говорящая цитата из книги.

Единственный способ хотя бы ненадолго снова стать маленьким – просто вспоминать, что с тобой происходило много лет назад. «Крахмальная, 92» – история о воспоминаниях детства, о большом мире маленьких людей, о первой любви, о детской правде во взрослом мире.

Режиссёр спектакля – Бениамин Коц. Он уже известен зрителям театра по волшебной трагедии по пьесе Керен Климовски «Мой папа – Питер Пэн», получившей Гран-при IV Всероссийского молодёжного театрального фестиваля им. В.С. Золотухина. Режиссёр продолжает исследовать мир детства глазами взрослого. Билеты на премьеру уже в продаже. Телефон кассы театра: 50-35-03.

Премьерные показы нового спектакля пройдут 12, 13 и 14 ноября на камерной сцене.

Януш Корчак – врач, писатель, педагог, основатель «Дома сирот», не бросил своих воспитанников даже в газовой камере. Он доказал, что его слова о любви к детям – не пустой звук. Его книги – мудрые, философские, заставляющие родителей задуматься.

Лучшие книги Янушка Корчака

«Как любить ребёнка». Книга пронзительная, философская и сентиментальная. Ребёнок у Корчака не понят, одинок, чужд миру взрослых.

«Несерьёзная педагогика». Книга составлена из цикла одноимённых бесед по польскому радио. В ней можно познакомиться с добрым и мудрым писателем. Он, ироничный и чуткий, будто бы оживает перед глазами, о серьёзном Корчак говорит с мудрой и понимающей улыбкой. В книге вы найдёте живые зарисовки и практические советы.

«Право ребёнка на уважение». Манифест, в котором Корчак призывает уважать личность ребёнка. Он разбирает такие аспекты, как уважение к потребности ребёнка в деньгах, незнание, право на познание.

«Лето в Михалувке». Еврейских мальчишек из бедных кварталов отправляют на лето в деревню с воспитателями из «Общества летних колоний». О жизни лагеря и рассказывает Корчак. Потрясающие зарисовки о детях, впервые в жизни увидевших бабочек и жеребёнка.

Татьяна Латышева

Источник: «Вечерний Барнаул»

Лучшие папы МТА: Валерий Лагутин

Валерий Лагутин – заслуженный артист России. В Молодёжном театре Алтая он проявляет себя как профессионал, серьёзно относящийся к своей работе. Валерий Николаевич – ведущий мастер сцены, чуткий учитель, надёжный партнёр. Если даже неожиданно заглянете в гримёрку, то обязательно обнаружите его с пьесой в руках, работающим над своей ролью. С высочайшей ответственностью артист выходит на сцену как в сказках для детей, так и в спектаклях для взрослых зрителей – исключений нет.

Сын Валерия Лагутина Николай рассказывает, что с самого детства папа давал только дельные советы, начиная с того, как правильно держать в руках молоток, заканчивая тем, что всегда надо быть честным с людьми, ответственным за свои поступки. «Навсегда запомнил, как папа, провожая в армию, объяснял мне, как там всё устроено. Не прислушаться не мог – он единственный в Алтайском крае артист, который принимал участие в боевых действиях в «горячей» точке. Его советы очень помогли», – говорит Николай.

По словам сына, Валерий Лагутин только кажется чрезмерно серьёзным. На самом деле артист – семейный человек, очень общительный, понимающий. И он с большим удовольствием проводит время в кругу родных.

Лучшие папы МТА: Виктор Синицин

Ведущий мастер сцены Молодёжного театра Алтая Виктор Синицин с женой – артисткой Татьяной Синициной – воспитали двоих сыновей. Папу они характеризуют как заботливого, внимательного, волевого, сильного и вдумчивого человека. «Мы с братом старались все проблемы решать сами, родителей не втягивать. Если вдруг папа узнавал, что у нас что-то не так, – предлагал помощь, принимал участие в их решении. Он всегда для нас был авторитетом, надёжным человеком. За всю жизнь ни разу не было случая, чтобы я с ним поругался. Никогда не было каких-то разногласий или недопонимания», – рассказывает Семён, младший сын.

Дети для Виктора Александровича – главное. Для них он никогда не жалел любви, внимания и заботы. Даже сейчас, когда сыновья выросли, артист занимается воспитанием – на любом семейном празднике он в центре внимания малышей. С удовольствием играет с ними, рассказывает истории, читает. «Воспитание – сильнейшая сторона папы, – добавляет Александр, старший сын. – Хорошо помню случаи из детства, когда психовал, злился, был чем-то недоволен. Он умело подбирал слова, после которых я успокаивался, понимал, что веду себя неправильно, нервничаю из-за пустяка».

Одно из увлечений Виктора Александровича – велосипед, артист признаёт только этот вид транспорта. Он научил кататься на нём и детей. Доброй традицией у Синициных стали поездки на долгие расстояния. «С велосипедом у меня связано очень яркое воспоминание из детства, – говорит Семён. – Было дождливо и холодно. Мы с папой куда-то ехали на одном велосипеде – я был на сиденье, приделанном к раме. Наши руки были на руле, и мы по очереди друг другу их грели».

Лучшие папы МТА: Виталий Прозоров

В труппе МТА есть молодой отец Виталий Прозоров. Его сыну Данилу всего три года, поэтому малыш рассказать о папе пока не может. Зато может жена артиста Алиса.

Она говорит, что муж проявил себя как заботливый папа. С рождения ребёнка Виталий всегда был рядом, переживал из-за коликов, температуры, насморка. Он с удовольствием носит малыша на руках, моет, балует новыми игрушками. Чаще именно папа гуляет с сыном. Алиса в дела мужчин не лезет: «Они на своей волне. В этих развлечениях – побить крапиву палкой, побросать камешки в яму, попрыгать в луже – я не сильна. А кто как не папа должен обучить мальчика этим важным делам?».

С появлением сына Виталий Прозоров изменился – повзрослел, стал более серьёзным, решительным, поменял приоритеты. Всё свободное от работы время он проводит с семьёй. Несвободное – тоже: впервые в Молодёжном театре Алтая Данил побывал, когда ему было всего три месяца.

Лучшие папы МТА: Александр Чумаков

Ещё один гордый отец труппы МТА – Александр Чумаков. Вместе с супругой – артисткой Галиной Чумаковой – они смогли воспитать детей так, что эту семью можно назвать одной из самых дружных.

Дочь Ангелина говорит, что её папа умный, прозорливый и внимательный. «Люблю, когда он танцует. У меня огромное количество видео, где папа балдеет под самую разную музыку. Если настроение совпадает – присоединяюсь. И в такие моменты понимаю, что это самая клёвая тусовка», – рассказывает она.

Артист всегда в хорошем расположении духа. И даже если это не так, он никогда не даст виду, будет по-прежнему шутить, рассказывать невероятные истории, поднимать настроение окружающих.

Ангелина добавляет: «Из детства помню, что папа вставал рано, спускал воду из крана, чтобы мы могли умываться тёплой водой, когда просыпались. Сейчас я выросла, уехала в другой город на учёбу, но до настоящего времени он продолжает опекать меня – звонит и спрашивает: «Ты хорошо ешь?». В общем, папа – невероятно заботливый человек. Это проявляется во всём и ко всем».

Лучшие папы МТА: Анатолий Кошкарёв

17 октября в России впервые будут праздновать День отца. Мы решили пристально посмотреть на артистов Молодёжного театра Алтая, а потом спросить у их детей, как мастерам сцены даётся роль папы.

Анатолий Кошкарёв в труппе театра с 1988 года. За это время перевоплотился, кажется, во всех. А дома он проявляет себя с неожиданной стороны. Сын артиста Данил говорит, что папа – настоящий технарь. Он легко может починить любое оборудование, вышедшее из строя. Эти умения органично уживаются с его творческим отношением к жизни.

Анатолий Иванович всегда много времени проводил на работе, но прикладывал все усилия, чтобы детство Данила было счастливым. «Он, конечно, пользовался служебным положением. Помню, что на День рождения, Новый год и другие праздники всегда приходили его коллеги в костюмах клоунов, зверей, сказочных персонажей, поздравляли меня. А однажды папа устроил сюрприз, который я запомнил навсегда: принёс домой крысу! Это был самый лучший подарок. Правда, мама сначала не оценила», – вспоминает сын.

Годы прошли. Теперь Данил студент, мама вышла на работу, папа по-прежнему много времени проводит в театре. Он стал более спокойным, степенным, не обошлось без появления седины. И семья Кошкарёвых старается как можно больше времени проводить вместе.

Афиша
Новости
Соцсети