«Театр.»: взросление как травма – программа «Детский Weekend»-2020 и её оптика

Офф-программа «Золотой Маски» «Детский Weekend», конечно, результат экспертного отбора – а значит, любые внутренние сюжеты в ней можно считать до некоторой степени «умышленными». Но из ниоткуда они взяться не могут, поэтому к каждому стоит отнестись как к определённому вектору. Или тренду.

В программе – разножанровые драматические спектакли, интерактив и современный танец, театр кукол, сторителлинг и даже работа любительского театра. Всего одиннадцать названий, причём из них только четыре адресованы детям (один спектакль «0+» и три «6+»). Для остальных целевая аудитория – подростки.

В абсолютном большинстве случаев подросток или, шире, школьник и становится главным героем этих спектаклей. При всей логичности хода (в самом деле, с кем логичнее идентифицировать себя зрителям-ровесникам?), буквально во всех случаях он задаёт гораздо менее предсказуемую оптику. Что в ней нового или, по меньшей мере, небанального, можно понять по пяти спектаклям: «Тараканы» Полины Золотовицкой (архангельский Театр драмы), «Воин» Юлии Каландаришвили (новосибирский «Первый театр»), «Мой папа – Питер Пэн» Нади Кубайлат («Сатирикон»), «Wonder boy» Максима Соколова (Молодёжный театр Алтая) и «Три четверти» (Молодёжный народный театр «Игра» из Екатеринбурга). К этим «недетским» («Три четверти» даже маркированы «16+», а не «12+», как остальные) спектаклям примыкает вроде бы иначе и для другой аудитории придуманная сказка-притча «Обними меня покрепче», которую Елена Евстропова поставила в Ханты-Мансийском Театре кукол для зрителей «6+». Но о ней чуть позже.

Во всех случаях герой – ещё и рассказчик, причём эта установочно-нарративная составляющая заложена даже в пьесах. От повествовательности спектакли порой и страдают: в отличие от романа или сериала, очевидно, они не терпят неспешного течения будней. Ни в одном случае действие не происходит «здесь и сейчас» (хотя все тексты, лежащие в основе спектаклей, проходят по разряду современных). И очень важная как для зрителей, так и для создателей юмористическая составляющая, ирония как часть авторской интонации даже внутри трагического сюжета здесь оказывается на порядок важнее «сказочного». Более того, даже детские игры, которые где-то в буквальном смысле выносятся на сцену, уступают театральному игровому началу. Каждый раз – это стильный, визуально запоминающийся мир, существующий по собственным законам. Частью этих законов могут стать сновидения, воспоминания, фантазии: главный герой «Воина» ведёт разговор с без вести пропавшим на Чеченской войне старшим братом, в «Тараканах» поговорить с рассказчиком приходит целая семья заглавных героев, а героиня спектакля «Три четверти» «играет в подушку», придумывая романтические сцены с понравившимся мальчиком. Всё это материализуется на сцене, воображаемые герои участвуют в действии, но ни о какой «фантастике» тут речь не идёт. Место «сказки» в этих спектаклях занимает контекст времени, то самое отчётливое «не здесь и не сейчас»: в случае с «Wonder boy» действие происходит во всех смыслах по ту сторону океана, а во всех остальных – в конкретных реалиях российских 1990-х (конца 1980-х в случае с «Тараканами»). При желании почти так же можно прочитать и «Питера Пэна». Очевидно, дело не только в странной «моде» на этот отрезок недавнего прошлого и не в том, что родители сегодняшних подростков приметы того времени не могут не узнавать. Это ещё и время, которое живёт в активной памяти молодых художников, создававших спектакли, и которое, давая возможность для остранения, создания фантастического прошлого (а с театральной точки зрения – воссоздания быта и разного рода стилизации), помогает найти и точки соприкосновения с аудиторией в самих себе.

Не факт, что сами по себе «реалии девяностых» зрителями-подростками, что называется, считываются. В «Воине» часть бытовых нюансов герои поясняют воображаемым потомкам – правда, эти моменты кажутся более доступными для восприятия, чем сама реальность военных событий, быт другого рода. Впрочем, этот исторический, антиностальгический контекст «Воина» может быть действенным для тех, кто застал и прожил то время, будучи плюс-минус ровесником героев: густо замешанная атмосфера сдавливает горло. Страшна не только война как таковая, не отрефлексированная ни тогда, ни теперь. Выясняется, что жестокость как часть повседневной жизни отрефлексирована ещё меньше. Мир «Воина» – сине-серый, как дворовые сумерки, фактурный, как драные свитера крупной вязки и фанерные ящики: конструкции из этих ящиков напоминают то о гаражах, где затевались школьные «стрелки» и просто драки, то другой «ящик», где показывали не только криминальную хронику, но и казни.

Через удивление, почти неподдельное непонимание описывает быт меняющегося мира героиня-рассказчица спектакля «Три четверти». Эта история, в отличие от чисто сделанного «Воина», рассказывается через кричащие краски и зажигательно-наивные танцы. Эта аляповатость здесь преподносится как норма – детское или подростковое удивление не выходит за пределы удивления перед жизнью как таковой, вообще, всегдашней. В этом спектакле непрофессионального театра детей играют дети – им не нужно «раздваиваться» или «выходить из образа» (в том же «Воине» есть прямая речь актёров, вспоминающих своё собственное детство), им нужно как-то поместиться в предлагаемых обстоятельствах. Предлагаются здесь не только неведомые девяностые, но и история насилия (важно, что источником насилия являются отнюдь не взрослые) – куда менее экстремальная, чем в «Воине», реальность школьных будней, дружбы, предательства, любви, открытия собственной сексуальности – и собственной (не)готовности к событиям социального или экзистенциального порядка. Здесь всё разноцветное, задорное и по-детски жестокое (акцент на времени действия создаёт дополнительные смыслы в понимании отрезка времени большой истории, с одной стороны, и отрезка человеческой жизни, периода-возраста, с другой).

В «Тараканах» эпоха дана пунктиром, по касательной для главного героя: упоминания внешних примет времени для зрителя – отчасти «аттракцион», отчасти антураж. Рефлексия на тему большой истории, создающей ситуации, когда мама «забыла, как выглядит масло», папа-лектор клеймит мещанство, а тараканы становятся насущной проблемой, – остаётся для взрослых зрителей. При всей важности этот контекст, по сути, второстепенен: в центре – взгляд главного героя, ребёнка, который не только принимает окружающую действительность как данность, нечто само собой разумеющееся, но и не ищет причинно-следственных связей между внешним миром и семейным микроклиматом. Создатели здесь тоже обращаются с материей «эпохи» аккуратно, пытаясь создать ощущение пребывания в ней – состояния исторического «здесь и сейчас», когда большинство людей смотрит примерно тем же взглядом, что и главный герой. Неидеальные люди здесь превращаются в идеальных тараканов (у них – «усик за усик», дружба, благодарность, взаимовыручка, привязанность и, главное, понимание) открытым приёмом – шапочки, тёмные очки, чемоданчики в руках. Это очень игровой и очень актёрский спектакль – при всей камерности как пространства (диктующего определённые пределы театральности), так и самой истории (минимум персонажей, локаций, да и событий).

Предельная театральность – и тоже отчасти создаваемая через удвоение, в том числе заданное самим материалом, – становится художественным принципом спектакля «Мой папа – Питер Пэн». Это уже блуждание по памяти и подсознанию, страшноватый «жёлтый дом» – на самом деле абсолютно жёлтый мир, графичный, яркий и оттого пугающий. В перпендикуляре сцены, как в ящике, ещё одна сравнительно бытовая, хотя и загадочная история предельно «разбытовляется». Взрослый человек пытается поговорить с собой маленьким, понять, что случилось с его отцом – фантазёром и бездельником, – и кому за всё это сегодня отвечать. Текст уступает место визуальной и, прежде всего, пластической составляющей действия: большие номера, которые являются не столько танцами, сколько сложными и захватывающими хореографическими метафорами (технически, конечно, это скорее интермедии), выводят на первый план общее беспокойство, иррациональные страхи и непроартикулированную словами тему суицида. Этот «сеанс психоанализа» здесь устраняет и заменяет «сказочность» любого рода.

«Питер Пэн», вынося за скобки тему времени, объясняет, откуда эта тема берётся в других спектаклях. Время реального детства создателей (режиссёров, художников, хореографов, наконец, и многих актёров), условные 1990-е, – та точка, в которую можно вернуться, чтобы поговорить с самим собой и попробовать найти того, кто должен платить по счетам. Последнее принципиально важно – потому что буквально каждый спектакль программы (и многие, в неё не вошедшие) внятно и настойчиво транслирует мысль о «вине отцов». Но речь идёт отнюдь не о поколенческой ответственности за мир, который старшие передают младшим (хотя исторический контекст и задаёт такую тему). В каждой из этих историй родители – очень конкретные, не «функциональные», – не выходя порой на первый план, становятся альтернативными главными героями. Именно поэтому, кстати, все «подростковые» спектакли оказываются по сути «семейными»: они адресованы не одним подросткам и ставят вопросы, ответы на которые искать не мешало бы не только им.

Родители во всех спектаклях – не только «продукт» времени, все они – если не личности с большой буквы, то как минимум индивидуальности (в «Тараканах», например, есть даже две семьи – четыре взрослых-родителя, очень непохожих). В этом, очевидно, и беда: каждый «подростковый» спектакль транслирует одну и ту же мысль из числа нетривиальных – родительское влияние определяет подростка, отношения родителей между собой, с социумом и миром отражаются на становлении ребёнка, даже если они его не замечают. Родительский эгоизм, безответственность, неспособность понять не только подростка, но и самих себя, часто оказываются важнее, чем форма, которую обретает диалог между «отцами и детьми».

Монохромный, нарочито условный мир спектакля-«глитча» «Wonder boy» (глитч – искусство, создаваемое на основе ошибки, технических сбоев и «шумов») населён американскими школьниками в готически-чёрном гриме, со смартфонами в руках. Реалии школы тут мало похожи на российские – сегодня или вчера. Главный герой – подросток с редким заболеванием, мутацией, превратившей его лицо в нечто невообразимое. На сцене эта «невообразимость» решается через коробку на его голове. Но история оказывается отнюдь не рефлексией на одну из предсказуемых тем – нормы, (не)приятия другого, буллинга (все они, разумеется, возникают по ходу действия), – а на тему более широкую и неожиданную, универсальную. Это ещё один сквозной мотив, который в «Wonder boy» проговаривают герои, меняя оптику, рассказывая одну историю с точки зрения разных участников: проблема важнее, чем неприятие другого человека, – неприятие другого в себе самом и себя как такового.

Парадоксально, но все герои «подростковых» спектаклей, вопреки ожиданиям, не становятся воплощением протеста и бунта или даже само собой разумеющегося максимализма. Напротив, все они мучительно пытаются «встроить» себя в окружающий мир, искоренить в себе «другое» и «ненормальное», наладить мирные отношения, например, с родителями, чьих ожиданий, кажется, не оправдывают, или с одноклассниками, от которых отличаются, сами не понимая, чем. Отсутствие «протеста» в этих подростках настолько противоречит привычным шаблонам, что кажется почти смешным, – на самом деле, это превращение локального сюжета в универсальный. Применительно к подростку и театру это означает: взросление – не инициация, однократное событие, а долгий процесс, и происходит он не обязательно «через травму» – конкретный болезненный опыт. Оно само и есть травма.

Детский кукольный спектакль «Обними меня покрепче» – белоснежная и нежная история о том, как бездетная пара находит младенца – девочку Птишку, у которой вместо рук крылья, а разговаривать она научится потом лишь на странном, «птичьем» языке. Приёмные родители не могут решить, птица она или ребёнок, прячут крылья под застёгнутым пальто и, даже по-настоящему любя найдёныша, не могут «встроить» его в свою систему мира – «или-или». Трогательно-грустная, почти простая история «Обними меня покрепче» – в каком-то смысле квинтэссенция того, что кажется сквозной линией этого «Детского Weekend‘а». «Всегда будьте чуть добрее, чем необходимо», – цитирует Джеймса Барри один из героев спектакля «Wonder boy», и это можно считать одним из самых простых ответов на непростые вопросы, которые задали фестивальные спектакли.

Елена Алдашева

Источник: «Театр.»

Новости

15.04.2024

Молодёжный театр Алтая принимает заявки на участие в Летнем детском лагере при МТА

12.04.2024

«Вечерний Барнаул: шах и мат – трагикомедию в стиле шахматной партии поставили в Молодёжном театре Алтая

«Алтапресс»: ход замужеством – спектакль по вдохновлённой Барнаулом повести Достоевского покажут в Молодёжном театре Алтая

«Радио России – Алтай»: В Молодёжном театре Алтая премьера трагикомедии «Дядюшкин сон» Достоевского

«Алтайская правда»: в Молодёжном театре Алтая Достоевского сыграли как шахматную партию

10.04.2024

«Чичиков – краш»: артист МТА Александр Пальшин претендует на премию за создание образа главного героя в «Мёртвых душах»

09.04.2024

«Вести – Алтай»: зрители Молодёжного театра Алтая смогут оценить юмор Достоевского

Молодёжный театр Алтая принимает заявки на участие в Летнем детском лагере при МТА

С 3 по 14 июня в Молодёжном театре Алтая будет работать Летний театральный лагерь «Первая сцена». Он предполагает дневное пребывание детей в возрасте 9-10 лет.

Занятия в лагере будут для участников бесплатными. Две недели в стенах МТА помогут детям познакомиться с творческими профессиями, приобщиться к миру театрального искусства, исследовать все этапы создания спектакля от замысла до воплощения. Программа состоит из изучения истории Алтайского государственного театра для детей и молодёжи им. В.С. Золотухина, участия в тренингах по сценической речи, актёрскому мастерству, вокалу, пластике и хореографии, мастер-классах специалистов декорационно-бутафорского и гримёрно-пастижёрного цехов театра. Вместе с наставником дети обсудят материал для представления, распределят роли, поучаствуют в создании образов, изготовлении реквизита, отрепетируют и выйдут на профессиональную сцену для показа родителям.

Заявки на участие принимают до 15 мая на сайте МТА. Проект реализуется в Молодёжном театре Алтая при поддержке Гранта губернатора Алтайского края в сфере культуры.

«Вечерний Барнаул: шах и мат – трагикомедию в стиле шахматной партии поставили в Молодёжном театре Алтая

Сегодня, 12 апреля, на малой сцене Молодёжного театра Алтая состоится премьера спектакля «Дядюшкин сон». Барнаульцам покажут трагикомедию, поставленную по повести Фёдора Достоевского. Зрители увидят не простое представление, а самую настоящую игру в шахматы, в которой фигурами выступят герои произведения. Залог успеха на чёрно-белом поле — выверенная стратегия. Однако можно ли просчитать ходы, если на доске живые люди?

Спектакль погружает зрителей в события XIX века, перенося их в провинциальный сибирский город, где жизнь течёт своим чередом. Но это спокойствие нарушается приездом важного гостя — старого князя. Он попадает в руки местной гранд-дамы Марьи Москалёвой, которая мечтает выдать свою дочь Зину за знатного гостя. Однако на пути к этой цели возникают многочисленные преграды. Сможет ли «заботливая» мать добиться желаемого, зрители узнают, посмотрев трагикомедию, которая оформлена в стиле шахматной партии.

На сдаче спектакля внимание гостей привлекли необычные декорации. Огромные шахматы, вписанные в интерьер комнаты, выделялись на чёрно-белой доске. Но это было не единственное, что напомнило популярную игру.

Героев стилизовали под фигуры – актёры одеты в чёрные и белые костюмы. Их украшения и поведение давали понять, кто из них король, ферзь или слон.

В главных ролях выступили Галина Чумакова, Анфиса Козырева, Виктор Синицин, Александр Пальшин, Валерий Лагутин и другие. Они не просто представили интересную историю, но и убедили зрителей, что классическая литература может быть лёгкой и смешной.

«Мы выбрали нетипичное для Фёдора Достоевского произведение, написанное в комедийном жанре. Оно способно показать, что русская классика не всегда трудна для восприятия. Так, «Дядюшкин сон» – это сплав мыслей Фёдора Михайловича, имеющий водевильный сюжет», – объяснила режиссёр-постановщик и сценограф спектакля Дарья Камошина.

Отметим, что автор написал повесть, находясь в сибирской ссылке. За это время он несколько раз посещал Барнаул, который тогда славился своей светской и культурной жизнью. Бытует мнение, что часть героев классик списал с обитателей нашего города.

Премьера трагикомедии «Дядюшкин сон» состоится в стенах Молодёжного театра Алтая им. В.С. Золотухина. Билеты на апрель уже раскупили, но у барнаульцев в этом сезоне ещё будет возможность оценить юмор Фёдора Михайловича Достоевского – повторный показ спектакля состоится 17 мая.

Полина Ян

Источник: «Вечерний Барнаул»

«Алтапресс»: ход замужеством – спектакль по вдохновлённой Барнаулом повести Достоевского покажут в Молодёжном театре Алтая

Хитросплетения судьбы, продуманные ходы и выверенные стратегии, как на шахматном поле. А за всем этим стоит желание обрести личное счастье. Спектакль по повести Достоевского «Дядюшкин сон» представят в Молодежном театре Алтая 12 и 14 апреля. 12+

Богатый князь

Сюжет рассказывает о семье Москалевых: признанной «первой даме» губернского городка Мордасова Марии Александровне (Галина Чумакова) и ее красавице-дочери Зинаиде (Анфиса Козырева), которую мать мечтает выгодно выдать замуж.

За девушку уже сватается молодой и перспективный Павел Мозгляков (Александр Пальшин), однако Зину такая партия не устраивает. Она любит молодого и бедного уездного учителя, за которого ей не позволили выйти замуж несколько лет назад.

В одно утро в доме Москалевых появляется старый и уважаемый князь К. (Виктор Синицин), который, несмотря на свои богатства, страдает старческим слабоумием. В голове Марии Александровны быстро созревает план любыми уловками выдать Зину за князя, чтобы дождаться его смерти и прибрать к рукам состояние.

Гуру шахмат

Режиссером спектакля выступила Дарья Камошина из Санкт-Петербурга. Коллектив театра уже знаком с ней по лаборатории «Жили-были…», которая проходила в прошлом году.

Декорации режиссер придумывала сама: вся сцена и реквизит стали одним большим шахматным полем, а артисты – фигурами, разыгрывающими партию. Костюмами в духе 19 века обеспечила актеров главный художник театра Наталья Сыздыкова.

Поскольку шахматы стали одними из ключевых моментов в постановке, режиссер и артист МТА Эльдар Носачев (сыграл слугу Гришку – рассказчика) брали уроки у шахматного гуру Алтайского края Александра Долгова.

На вопрос почему выбор пал именно на это произведение, Дарья Камошина призналась, что хотелось показать Федора Достоевского с легкой, смешной и современной стороны.

«Некоторые считают, что Достоевский писал только тяжелые и депрессивные произведения, но «Дядюшкин сон» – нетипичная в широком понимании повесть. Это характерный для Федора Михайловича сплав мыслей, но при этом в водевильном сюжете. И это может быть интересно публике», – отметила она.

Прообраз города

Филологи АлтГУ считают, что Достоевский изобразил в городе Мордасове Барнаул 19 века. На тот момент Барнаул считался самым культурным, театральным городом Сибири, и Федор Михайлович мечтал побывать в нем. Желание его исполнилось – и не раз.

Образы Барнаула угадываются в деталях повести – описание, вероятнее всего, реки Пивоварки, упоминание Светозерской пустыни, которая действительно была в то время в Алтайском крае.

Екатерина Копытова

Источник: «Алтапресс»

смотреть фото

«Радио России – Алтай»: В Молодёжном театре Алтая премьера трагикомедии «Дядюшкин сон» Достоевского

В Молодёжном театре Алтая сегодня премьера – на малой сцене дают трагикомедию «Дядюшкин сон» по повести Достоевского. Поставить этот спектакль по собственной инсценировке – давняя мечта молодого питерского режиссёра Дарьи Камошиной. Подробнее – Ирина Вязанцева.

Источник: «Радио России – Алтай»

«Алтайская правда»: в Молодёжном театре Алтая Достоевского сыграли как шахматную партию

В Молодежном театре Алтая Достоевского сыграли как шахматную партию. Спектакль «Дядюшкин сон» по одноименной повести поставила режиссер Дарья Камошина, премьера – 12 и 13 апреля на малой сцене.

Мария Александровна Москалева, первая дама губернского городка Мордасова, мечтает удачно выдать замуж дочь Зинаиду. За нее уже посватался молодой Павел Александрович Мозгляков, но гордая Зина не спешит с ответом. Однажды, желая угодить Марье Александровне, жених привозит в дом Москалевых своего дальнего родственника – старого и немного выжившего из ума князя, даже не подозревая, к чему это приведет.

Сцену МТА Дарья Камошина, выступившая и в качестве сценографа, превратила в большую шахматную доску с декорациями в виде столика-ладьи и часов-ферзя. Костюмы художника Натальи Сыздыковой тоже отсылают к эстетике шахмат. Поскольку свою повесть Достоевский писал в сибирской ссылке, местом действия спектакля сделали неназванный сибирский городок. В ролях – заслуженная артистка России Галина Чумакова, Анфиса Козырева, Виктор Синицин, Александр Пальшин, Наталья Сляднева и другие.

Подробнее в фоторепортаже Евгения Налимова.

Источник: «Алтайская правда»

смотреть фото

«Чичиков – краш»: артист МТА Александр Пальшин претендует на премию за создание образа главного героя в «Мёртвых душах»

Дорогие зрители! Ведущий мастер сцены Молодёжного театра Алтая Александр Пальшин претендует на премию Алтайского края в области литературы, искусства, архитектуры и народного творчества. Артист вышел в финал в номинации «Театральное искусство» за создание образа Павла Чичикова в спектакле «Мёртвые души» Николая Гоголя.

В этом году жители региона могут принять участие в обсуждении проектов, претендующих на получение краевых премий в области культуры. Для этого нужно направить отзыв в Министерство культуры Алтайского края по адресу: 656049, г. Барнаул, пр. Ленина, 41, или на электронный адрес mk22@alregn.ru с пометкой «В комиссию по премиям».

Мы знаем, что многие зрители МТА любят Александра Пальшина, знаем, что его Чичиков попадает прямо в ваши сердца. Видим это в постах, комментариях и книге отзывов. Поэтому просим отправить отклик о работе артиста в этом спектакле в комиссию. Письма принимают до 24 апреля.

«Вести – Алтай»: зрители Молодёжного театра Алтая смогут оценить юмор Достоевского

Юмор Достоевского смогут оценить зрители Молодёжного театра Алтая. Там ставят спектакль «Дядюшкин сон» по повести Фёдора Михайловича.

Это произведение было написано классиком в сибирской ссылке. Есть даже предположение, что часть героев была списана им с обитателей Барнаула.

Актёры Молодёжного театра учатся ходить в стиле шахматных фигур – вся сцена превратится в доску, где перед публикой разыграют партию. Это обусловлено поведением героев повести «Дядюшкин сон», говорит режиссёр.

В бутафорских цехах готовят декорации и шьют эффектные костюмы в стилистке шахматной игры – часы, столик в виде фигур, а шляпы укажут, кто перед нами – король или ладья.

Эту повесть-водевиль Фёдор Михайлович писал в сибирской ссылке, сильно нуждаясь в деньгах, живя в Омске, в Семипалатинске, посещая Новокузнецк и Барнаул, который славился тогда светской и культурной жизнью. Некоторые литературоведы предполагают, что часть героев списана с обитателей милейшего города Б., как называл его русский классик.

Сюжет напомнит несколько знакомых произведений. Здесь и Гоголь, и Пушкин, но всё в фирменном стиле Достоевского. В российском городке живёт мать, которая мечтает выдать дочь за богатого старого князя. Осталось только его обмануть. Остальное – на премьере. Юмор Достоевского публика сможет оценить уже совсем скоро.

Источник: «Вести – Алтай»

смотреть видео

Афиша
Новости
Соцсети