«Театр.»: взросление как травма – программа «Детский Weekend»-2020 и её оптика

Офф-программа «Золотой Маски» «Детский Weekend», конечно, результат экспертного отбора – а значит, любые внутренние сюжеты в ней можно считать до некоторой степени «умышленными». Но из ниоткуда они взяться не могут, поэтому к каждому стоит отнестись как к определённому вектору. Или тренду.

В программе – разножанровые драматические спектакли, интерактив и современный танец, театр кукол, сторителлинг и даже работа любительского театра. Всего одиннадцать названий, причём из них только четыре адресованы детям (один спектакль «0+» и три «6+»). Для остальных целевая аудитория – подростки.

В абсолютном большинстве случаев подросток или, шире, школьник и становится главным героем этих спектаклей. При всей логичности хода (в самом деле, с кем логичнее идентифицировать себя зрителям-ровесникам?), буквально во всех случаях он задаёт гораздо менее предсказуемую оптику. Что в ней нового или, по меньшей мере, небанального, можно понять по пяти спектаклям: «Тараканы» Полины Золотовицкой (архангельский Театр драмы), «Воин» Юлии Каландаришвили (новосибирский «Первый театр»), «Мой папа – Питер Пэн» Нади Кубайлат («Сатирикон»), «Wonder boy» Максима Соколова (Молодёжный театр Алтая) и «Три четверти» (Молодёжный народный театр «Игра» из Екатеринбурга). К этим «недетским» («Три четверти» даже маркированы «16+», а не «12+», как остальные) спектаклям примыкает вроде бы иначе и для другой аудитории придуманная сказка-притча «Обними меня покрепче», которую Елена Евстропова поставила в Ханты-Мансийском Театре кукол для зрителей «6+». Но о ней чуть позже.

Во всех случаях герой – ещё и рассказчик, причём эта установочно-нарративная составляющая заложена даже в пьесах. От повествовательности спектакли порой и страдают: в отличие от романа или сериала, очевидно, они не терпят неспешного течения будней. Ни в одном случае действие не происходит «здесь и сейчас» (хотя все тексты, лежащие в основе спектаклей, проходят по разряду современных). И очень важная как для зрителей, так и для создателей юмористическая составляющая, ирония как часть авторской интонации даже внутри трагического сюжета здесь оказывается на порядок важнее «сказочного». Более того, даже детские игры, которые где-то в буквальном смысле выносятся на сцену, уступают театральному игровому началу. Каждый раз – это стильный, визуально запоминающийся мир, существующий по собственным законам. Частью этих законов могут стать сновидения, воспоминания, фантазии: главный герой «Воина» ведёт разговор с без вести пропавшим на Чеченской войне старшим братом, в «Тараканах» поговорить с рассказчиком приходит целая семья заглавных героев, а героиня спектакля «Три четверти» «играет в подушку», придумывая романтические сцены с понравившимся мальчиком. Всё это материализуется на сцене, воображаемые герои участвуют в действии, но ни о какой «фантастике» тут речь не идёт. Место «сказки» в этих спектаклях занимает контекст времени, то самое отчётливое «не здесь и не сейчас»: в случае с «Wonder boy» действие происходит во всех смыслах по ту сторону океана, а во всех остальных – в конкретных реалиях российских 1990-х (конца 1980-х в случае с «Тараканами»). При желании почти так же можно прочитать и «Питера Пэна». Очевидно, дело не только в странной «моде» на этот отрезок недавнего прошлого и не в том, что родители сегодняшних подростков приметы того времени не могут не узнавать. Это ещё и время, которое живёт в активной памяти молодых художников, создававших спектакли, и которое, давая возможность для остранения, создания фантастического прошлого (а с театральной точки зрения – воссоздания быта и разного рода стилизации), помогает найти и точки соприкосновения с аудиторией в самих себе.

Не факт, что сами по себе «реалии девяностых» зрителями-подростками, что называется, считываются. В «Воине» часть бытовых нюансов герои поясняют воображаемым потомкам – правда, эти моменты кажутся более доступными для восприятия, чем сама реальность военных событий, быт другого рода. Впрочем, этот исторический, антиностальгический контекст «Воина» может быть действенным для тех, кто застал и прожил то время, будучи плюс-минус ровесником героев: густо замешанная атмосфера сдавливает горло. Страшна не только война как таковая, не отрефлексированная ни тогда, ни теперь. Выясняется, что жестокость как часть повседневной жизни отрефлексирована ещё меньше. Мир «Воина» – сине-серый, как дворовые сумерки, фактурный, как драные свитера крупной вязки и фанерные ящики: конструкции из этих ящиков напоминают то о гаражах, где затевались школьные «стрелки» и просто драки, то другой «ящик», где показывали не только криминальную хронику, но и казни.

Через удивление, почти неподдельное непонимание описывает быт меняющегося мира героиня-рассказчица спектакля «Три четверти». Эта история, в отличие от чисто сделанного «Воина», рассказывается через кричащие краски и зажигательно-наивные танцы. Эта аляповатость здесь преподносится как норма – детское или подростковое удивление не выходит за пределы удивления перед жизнью как таковой, вообще, всегдашней. В этом спектакле непрофессионального театра детей играют дети – им не нужно «раздваиваться» или «выходить из образа» (в том же «Воине» есть прямая речь актёров, вспоминающих своё собственное детство), им нужно как-то поместиться в предлагаемых обстоятельствах. Предлагаются здесь не только неведомые девяностые, но и история насилия (важно, что источником насилия являются отнюдь не взрослые) – куда менее экстремальная, чем в «Воине», реальность школьных будней, дружбы, предательства, любви, открытия собственной сексуальности – и собственной (не)готовности к событиям социального или экзистенциального порядка. Здесь всё разноцветное, задорное и по-детски жестокое (акцент на времени действия создаёт дополнительные смыслы в понимании отрезка времени большой истории, с одной стороны, и отрезка человеческой жизни, периода-возраста, с другой).

В «Тараканах» эпоха дана пунктиром, по касательной для главного героя: упоминания внешних примет времени для зрителя – отчасти «аттракцион», отчасти антураж. Рефлексия на тему большой истории, создающей ситуации, когда мама «забыла, как выглядит масло», папа-лектор клеймит мещанство, а тараканы становятся насущной проблемой, – остаётся для взрослых зрителей. При всей важности этот контекст, по сути, второстепенен: в центре – взгляд главного героя, ребёнка, который не только принимает окружающую действительность как данность, нечто само собой разумеющееся, но и не ищет причинно-следственных связей между внешним миром и семейным микроклиматом. Создатели здесь тоже обращаются с материей «эпохи» аккуратно, пытаясь создать ощущение пребывания в ней – состояния исторического «здесь и сейчас», когда большинство людей смотрит примерно тем же взглядом, что и главный герой. Неидеальные люди здесь превращаются в идеальных тараканов (у них – «усик за усик», дружба, благодарность, взаимовыручка, привязанность и, главное, понимание) открытым приёмом – шапочки, тёмные очки, чемоданчики в руках. Это очень игровой и очень актёрский спектакль – при всей камерности как пространства (диктующего определённые пределы театральности), так и самой истории (минимум персонажей, локаций, да и событий).

Предельная театральность – и тоже отчасти создаваемая через удвоение, в том числе заданное самим материалом, – становится художественным принципом спектакля «Мой папа – Питер Пэн». Это уже блуждание по памяти и подсознанию, страшноватый «жёлтый дом» – на самом деле абсолютно жёлтый мир, графичный, яркий и оттого пугающий. В перпендикуляре сцены, как в ящике, ещё одна сравнительно бытовая, хотя и загадочная история предельно «разбытовляется». Взрослый человек пытается поговорить с собой маленьким, понять, что случилось с его отцом – фантазёром и бездельником, – и кому за всё это сегодня отвечать. Текст уступает место визуальной и, прежде всего, пластической составляющей действия: большие номера, которые являются не столько танцами, сколько сложными и захватывающими хореографическими метафорами (технически, конечно, это скорее интермедии), выводят на первый план общее беспокойство, иррациональные страхи и непроартикулированную словами тему суицида. Этот «сеанс психоанализа» здесь устраняет и заменяет «сказочность» любого рода.

«Питер Пэн», вынося за скобки тему времени, объясняет, откуда эта тема берётся в других спектаклях. Время реального детства создателей (режиссёров, художников, хореографов, наконец, и многих актёров), условные 1990-е, – та точка, в которую можно вернуться, чтобы поговорить с самим собой и попробовать найти того, кто должен платить по счетам. Последнее принципиально важно – потому что буквально каждый спектакль программы (и многие, в неё не вошедшие) внятно и настойчиво транслирует мысль о «вине отцов». Но речь идёт отнюдь не о поколенческой ответственности за мир, который старшие передают младшим (хотя исторический контекст и задаёт такую тему). В каждой из этих историй родители – очень конкретные, не «функциональные», – не выходя порой на первый план, становятся альтернативными главными героями. Именно поэтому, кстати, все «подростковые» спектакли оказываются по сути «семейными»: они адресованы не одним подросткам и ставят вопросы, ответы на которые искать не мешало бы не только им.

Родители во всех спектаклях – не только «продукт» времени, все они – если не личности с большой буквы, то как минимум индивидуальности (в «Тараканах», например, есть даже две семьи – четыре взрослых-родителя, очень непохожих). В этом, очевидно, и беда: каждый «подростковый» спектакль транслирует одну и ту же мысль из числа нетривиальных – родительское влияние определяет подростка, отношения родителей между собой, с социумом и миром отражаются на становлении ребёнка, даже если они его не замечают. Родительский эгоизм, безответственность, неспособность понять не только подростка, но и самих себя, часто оказываются важнее, чем форма, которую обретает диалог между «отцами и детьми».

Монохромный, нарочито условный мир спектакля-«глитча» «Wonder boy» (глитч – искусство, создаваемое на основе ошибки, технических сбоев и «шумов») населён американскими школьниками в готически-чёрном гриме, со смартфонами в руках. Реалии школы тут мало похожи на российские – сегодня или вчера. Главный герой – подросток с редким заболеванием, мутацией, превратившей его лицо в нечто невообразимое. На сцене эта «невообразимость» решается через коробку на его голове. Но история оказывается отнюдь не рефлексией на одну из предсказуемых тем – нормы, (не)приятия другого, буллинга (все они, разумеется, возникают по ходу действия), – а на тему более широкую и неожиданную, универсальную. Это ещё один сквозной мотив, который в «Wonder boy» проговаривают герои, меняя оптику, рассказывая одну историю с точки зрения разных участников: проблема важнее, чем неприятие другого человека, – неприятие другого в себе самом и себя как такового.

Парадоксально, но все герои «подростковых» спектаклей, вопреки ожиданиям, не становятся воплощением протеста и бунта или даже само собой разумеющегося максимализма. Напротив, все они мучительно пытаются «встроить» себя в окружающий мир, искоренить в себе «другое» и «ненормальное», наладить мирные отношения, например, с родителями, чьих ожиданий, кажется, не оправдывают, или с одноклассниками, от которых отличаются, сами не понимая, чем. Отсутствие «протеста» в этих подростках настолько противоречит привычным шаблонам, что кажется почти смешным, – на самом деле, это превращение локального сюжета в универсальный. Применительно к подростку и театру это означает: взросление – не инициация, однократное событие, а долгий процесс, и происходит он не обязательно «через травму» – конкретный болезненный опыт. Оно само и есть травма.

Детский кукольный спектакль «Обними меня покрепче» – белоснежная и нежная история о том, как бездетная пара находит младенца – девочку Птишку, у которой вместо рук крылья, а разговаривать она научится потом лишь на странном, «птичьем» языке. Приёмные родители не могут решить, птица она или ребёнок, прячут крылья под застёгнутым пальто и, даже по-настоящему любя найдёныша, не могут «встроить» его в свою систему мира – «или-или». Трогательно-грустная, почти простая история «Обними меня покрепче» – в каком-то смысле квинтэссенция того, что кажется сквозной линией этого «Детского Weekend‘а». «Всегда будьте чуть добрее, чем необходимо», – цитирует Джеймса Барри один из героев спектакля «Wonder boy», и это можно считать одним из самых простых ответов на непростые вопросы, которые задали фестивальные спектакли.

Елена Алдашева

Источник: «Театр.»

Новости

18.10.2021

Артист МТА Александр Коцубенко стал лауреатом Губернаторской премии имени Валерия Золотухина

«Вечерний Барнаул»: Молодёжный театр Алтая поставит Януша Корчака

17.10.2021

Лучшие папы МТА: Валерий Лагутин

Лучшие папы МТА: Виктор Синицин

16.10.2021

Лучшие папы МТА: Виталий Прозоров

Лучшие папы МТА: Александр Чумаков

15.10.2021

Лучшие папы МТА: Анатолий Кошкарёв

Артист МТА Александр Коцубенко стал лауреатом Губернаторской премии имени Валерия Золотухина

В Алтайском крае стали известны имена лауреатов Губернаторской премии имени Валерия Золотухина в области театрального искусства. В 2021 году в соответствии с распоряжением главы региона и на основании решения комиссии премии удостоены: артист-вокалист Алтайского государственного музыкального театра Мария Евтеева, артист Алтайского государственного театра для детей и молодёжи им. B.C. Золотухина Александр Коцубенко, артист (кукловод) театра кукол «Сказка» Александр Сизиков и артист Бийского городского драматического театра Артём Фоменко. По традиции престижную премию присудили трём студентам Алтайского государственного института культуры: Валерии Бородкиной, Юлии Пономаренко и Сергею Мячину.

Александр Коцубенко окончил Алтайскую государственную академию культуры и искусств в 2013 году (второй целевой актёрский курс под кураторством народного артиста РФ Валерия Золотухина, руководитель курса – доцент кафедры режиссуры АлтГАКИ Геннадий Старков). Один творческий сезон отработал в Алтайском краевом театре драмы им. В.М. Шукшина, в 2014 году перешёл в Молодёжный театр Алтая. За это время исполнил более 30 ролей как в детских сказках, так и в спектаклях для взрослых зрителей.

Сейчас артист занят в репетициях спектакля «Крахмальная, 92» по повести Януша Корчака «Когда я снова стану маленьким». Премьерные показы состоятся 12, 13 и 14 ноября. Телефон кассы театра: 503-503.

Справка

Губернаторскую премию имени Валерия Золотухина в области театрального искусства учредили в регионе в 2014 году. Это одна из форм государственной поддержки молодых актёров, режиссёров, сценаристов театров Алтайского края, студентов театральных курсов. Ежегодно премию в размере 50 тысяч рублей присуждают четырём молодым театральным деятелям и трём студентам – по 15 тысяч рублей.

«Вечерний Барнаул»: Молодёжный театр Алтая поставит Януша Корчака

В ноябре на камерной сцене Молодёжном театре Алтая представят постановку «Крахмальная, 92» по повести «Когда я снова стану маленьким». Жанр обозначен как «урок (мне) взрослому».

В повести-фантазии Корчак снова оказывается мальчишкой, и благодаря помощи доброго гнома предлагает читателям посмотреть на детскую жизнь взрослыми глазами. Вы просыпаетесь и понимаете, что снова стали ребёнком, не потеряв прежнего опыта и знаний. Но в жизни ребёнка, оказывается, есть не только беззаботное счастье, но и переживания, страхи и тревоги. Осознав, как иногда трудно быть ребёнком, легче понять своих детей.

«Боюсь. Неприятно бояться. Если бы я был взрослый, я бы не боялся. Никто бы примеров у меня не списывал», – писал Януш Корчак.

«У меня уже есть часы, усы, письменный стол с выдвижными ящиками – всё как у взрослых. И я в самом деле учитель. И мне нехорошо… Знал бы, ни за что бы не хотел стать взрослым. Ребёнку во сто раз лучше. Взрослые – несчастные. Неправда, будто они делают что хотят. Нам ещё меньше разрешено, чем детям», – ещё одна говорящая цитата из книги.

Единственный способ хотя бы ненадолго снова стать маленьким – просто вспоминать, что с тобой происходило много лет назад. «Крахмальная, 92» – история о воспоминаниях детства, о большом мире маленьких людей, о первой любви, о детской правде во взрослом мире.

Режиссёр спектакля – Бениамин Коц. Он уже известен зрителям театра по волшебной трагедии по пьесе Керен Климовски «Мой папа – Питер Пэн», получившей Гран-при IV Всероссийского молодёжного театрального фестиваля им. В.С. Золотухина. Режиссёр продолжает исследовать мир детства глазами взрослого. Билеты на премьеру уже в продаже. Телефон кассы театра: 50-35-03.

Премьерные показы нового спектакля пройдут 12, 13 и 14 ноября на камерной сцене.

Януш Корчак – врач, писатель, педагог, основатель «Дома сирот», не бросил своих воспитанников даже в газовой камере. Он доказал, что его слова о любви к детям – не пустой звук. Его книги – мудрые, философские, заставляющие родителей задуматься.

Лучшие книги Янушка Корчака

«Как любить ребёнка». Книга пронзительная, философская и сентиментальная. Ребёнок у Корчака не понят, одинок, чужд миру взрослых.

«Несерьёзная педагогика». Книга составлена из цикла одноимённых бесед по польскому радио. В ней можно познакомиться с добрым и мудрым писателем. Он, ироничный и чуткий, будто бы оживает перед глазами, о серьёзном Корчак говорит с мудрой и понимающей улыбкой. В книге вы найдёте живые зарисовки и практические советы.

«Право ребёнка на уважение». Манифест, в котором Корчак призывает уважать личность ребёнка. Он разбирает такие аспекты, как уважение к потребности ребёнка в деньгах, незнание, право на познание.

«Лето в Михалувке». Еврейских мальчишек из бедных кварталов отправляют на лето в деревню с воспитателями из «Общества летних колоний». О жизни лагеря и рассказывает Корчак. Потрясающие зарисовки о детях, впервые в жизни увидевших бабочек и жеребёнка.

Татьяна Латышева

Источник: «Вечерний Барнаул»

Лучшие папы МТА: Валерий Лагутин

Валерий Лагутин – заслуженный артист России. В Молодёжном театре Алтая он проявляет себя как профессионал, серьёзно относящийся к своей работе. Валерий Николаевич – ведущий мастер сцены, чуткий учитель, надёжный партнёр. Если даже неожиданно заглянете в гримёрку, то обязательно обнаружите его с пьесой в руках, работающим над своей ролью. С высочайшей ответственностью артист выходит на сцену как в сказках для детей, так и в спектаклях для взрослых зрителей – исключений нет.

Сын Валерия Лагутина Николай рассказывает, что с самого детства папа давал только дельные советы, начиная с того, как правильно держать в руках молоток, заканчивая тем, что всегда надо быть честным с людьми, ответственным за свои поступки. «Навсегда запомнил, как папа, провожая в армию, объяснял мне, как там всё устроено. Не прислушаться не мог – он единственный в Алтайском крае артист, который принимал участие в боевых действиях в «горячей» точке. Его советы очень помогли», – говорит Николай.

По словам сына, Валерий Лагутин только кажется чрезмерно серьёзным. На самом деле артист – семейный человек, очень общительный, понимающий. И он с большим удовольствием проводит время в кругу родных.

Лучшие папы МТА: Виктор Синицин

Ведущий мастер сцены Молодёжного театра Алтая Виктор Синицин с женой – артисткой Татьяной Синициной – воспитали двоих сыновей. Папу они характеризуют как заботливого, внимательного, волевого, сильного и вдумчивого человека. «Мы с братом старались все проблемы решать сами, родителей не втягивать. Если вдруг папа узнавал, что у нас что-то не так, – предлагал помощь, принимал участие в их решении. Он всегда для нас был авторитетом, надёжным человеком. За всю жизнь ни разу не было случая, чтобы я с ним поругался. Никогда не было каких-то разногласий или недопонимания», – рассказывает Семён, младший сын.

Дети для Виктора Александровича – главное. Для них он никогда не жалел любви, внимания и заботы. Даже сейчас, когда сыновья выросли, артист занимается воспитанием – на любом семейном празднике он в центре внимания малышей. С удовольствием играет с ними, рассказывает истории, читает. «Воспитание – сильнейшая сторона папы, – добавляет Александр, старший сын. – Хорошо помню случаи из детства, когда психовал, злился, был чем-то недоволен. Он умело подбирал слова, после которых я успокаивался, понимал, что веду себя неправильно, нервничаю из-за пустяка».

Одно из увлечений Виктора Александровича – велосипед, артист признаёт только этот вид транспорта. Он научил кататься на нём и детей. Доброй традицией у Синициных стали поездки на долгие расстояния. «С велосипедом у меня связано очень яркое воспоминание из детства, – говорит Семён. – Было дождливо и холодно. Мы с папой куда-то ехали на одном велосипеде – я был на сиденье, приделанном к раме. Наши руки были на руле, и мы по очереди друг другу их грели».

Лучшие папы МТА: Виталий Прозоров

В труппе МТА есть молодой отец Виталий Прозоров. Его сыну Данилу всего три года, поэтому малыш рассказать о папе пока не может. Зато может жена артиста Алиса.

Она говорит, что муж проявил себя как заботливый папа. С рождения ребёнка Виталий всегда был рядом, переживал из-за коликов, температуры, насморка. Он с удовольствием носит малыша на руках, моет, балует новыми игрушками. Чаще именно папа гуляет с сыном. Алиса в дела мужчин не лезет: «Они на своей волне. В этих развлечениях – побить крапиву палкой, побросать камешки в яму, попрыгать в луже – я не сильна. А кто как не папа должен обучить мальчика этим важным делам?».

С появлением сына Виталий Прозоров изменился – повзрослел, стал более серьёзным, решительным, поменял приоритеты. Всё свободное от работы время он проводит с семьёй. Несвободное – тоже: впервые в Молодёжном театре Алтая Данил побывал, когда ему было всего три месяца.

Лучшие папы МТА: Александр Чумаков

Ещё один гордый отец труппы МТА – Александр Чумаков. Вместе с супругой – артисткой Галиной Чумаковой – они смогли воспитать детей так, что эту семью можно назвать одной из самых дружных.

Дочь Ангелина говорит, что её папа умный, прозорливый и внимательный. «Люблю, когда он танцует. У меня огромное количество видео, где папа балдеет под самую разную музыку. Если настроение совпадает – присоединяюсь. И в такие моменты понимаю, что это самая клёвая тусовка», – рассказывает она.

Артист всегда в хорошем расположении духа. И даже если это не так, он никогда не даст виду, будет по-прежнему шутить, рассказывать невероятные истории, поднимать настроение окружающих.

Ангелина добавляет: «Из детства помню, что папа вставал рано, спускал воду из крана, чтобы мы могли умываться тёплой водой, когда просыпались. Сейчас я выросла, уехала в другой город на учёбу, но до настоящего времени он продолжает опекать меня – звонит и спрашивает: «Ты хорошо ешь?». В общем, папа – невероятно заботливый человек. Это проявляется во всём и ко всем».

Лучшие папы МТА: Анатолий Кошкарёв

17 октября в России впервые будут праздновать День отца. Мы решили пристально посмотреть на артистов Молодёжного театра Алтая, а потом спросить у их детей, как мастерам сцены даётся роль папы.

Анатолий Кошкарёв в труппе театра с 1988 года. За это время перевоплотился, кажется, во всех. А дома он проявляет себя с неожиданной стороны. Сын артиста Данил говорит, что папа – настоящий технарь. Он легко может починить любое оборудование, вышедшее из строя. Эти умения органично уживаются с его творческим отношением к жизни.

Анатолий Иванович всегда много времени проводил на работе, но прикладывал все усилия, чтобы детство Данила было счастливым. «Он, конечно, пользовался служебным положением. Помню, что на День рождения, Новый год и другие праздники всегда приходили его коллеги в костюмах клоунов, зверей, сказочных персонажей, поздравляли меня. А однажды папа устроил сюрприз, который я запомнил навсегда: принёс домой крысу! Это был самый лучший подарок. Правда, мама сначала не оценила», – вспоминает сын.

Годы прошли. Теперь Данил студент, мама вышла на работу, папа по-прежнему много времени проводит в театре. Он стал более спокойным, степенным, не обошлось без появления седины. И семья Кошкарёвых старается как можно больше времени проводить вместе.

Афиша
Новости
Соцсети